Бананы на Колыме

Обыватели катаются, сидя на «бананах», в акваториях курортов, а настоящие мужчины привязывают их к автомобилям и бороздят Колыму. Летом 2010 года 13 человек из Владивостока, Омска и Новосибирска одолели 7 тысяч км (около трети — водным путем при помощи бананообразных поплавков), доказав всему миру, что, не выходя из автомобиля, можно из Владивостока добраться до Северного Ледовитого океана. О беспрецедентном путешествии рассказывает Александр Холянов, один из организаторов и участников экспедиции «От Тихого до Ледовитого. Шинтоп Трофи 2010».

Дорога на Колыму

Нами двигало две вещи: здоровый авантюризм и любопытство. Маршрут выбирали методом исключения. Учитывая, что из Владивостока ехать некуда, кроме как в Москву и в Магадан, в соседние КНР и КНДР не пускают, а 60% территории России дорог не имеет вообще, Колыма была выбрана как единственно возможное направление. К тому же, несколько лет назад мы путешествовали по Колымскому тракту до Магадана. Интригующих моментов здесь много: дикая природа Севера, коренные народы, изолированные от цивилизации, развалины ГУЛАГА, исторические места первопроходцев-казаков, заброшенные поселки и небольшие селения, где сохранилась жизнь. Не менее интересна и сама идея плавающего автомобиля как нового формата передвижения. Ее позаимствовали в Интернете: англичане оснастили Land Rover поплавками и на получившемся катамаране успешно преодолели Берингов пролив. Мы провели собственное испытание, приделали поплавки к джипу, поставили лодочный мотор и проплыли от Владивостока до острова Русский. Результат воодушевил. Впрочем, желающих было немного — 12 мужчин и одна женщина, большая часть — участники предыдущих экспедиций.
Сначала мы доехали из Владивостока до Якутска, где был объявлен официальный старт. Чтобы добраться до Сеймчана, нужно было проехать по Верхоянскому хребту через так называемые «прижимы». Это когда над тобой нависает огромная постоянно обсыпающаяся скала, а внизу — на несколько сот метров ущелье и река. Трудно поверить, но эти десятки километров дороги в скале, вручную кирками буквально выгрызали тысячи заключенных. Самые опасные прижимы — желтый и черный. Об этом нас предупредил попутчик на фуре. И буквально через несколько километров мы убедились в этом. На 613-ом километре на спуске по правой стороне свежий след аварии: срубленные деревья, перепаханная обочина. Внизу, метрах в ста, в распадке лежит кран, похожий на МАЗ. Рассказывают, что подобные аварии здесь происходят постоянно.
Дальше ехали без особых приключений. Добравшись до Сеймчана, начали движение по Колыме. Сплавлялись на трех автомобилях, переделанных в амфибии: двух японских джипах и отечественном микроавтобусе УАЗ, названных соответственно — «Стремительный», «Авось» и «Наутилус». Для передвижения по воде к автомобилям были прикреплены профессиональные поплавки из ПВХ, установлены лодочные моторы. Средняя скорость — 10 км/ч. При тихом течении можно рулить передними колесами. Но маневрировать тяжело. Амфибии сопровождал плот, на котором помимо прочего было около 2 т топлива.

Природа Колымы

Всю дорогу нас окружал довольно однообразный пейзаж с низкими елочками. Самое красивое место на реке —
Колымские столбы. Это чудо природы было местом поклонения и жертвоприношений в наивных верованиях местных народов в духов Природы. Суровая и торжественная обстановка навевала мысли о доисторических временах. Весенние паводки на Колыме метр за метром размывают ее берега, обнажая многолетнюю мерзлоту — идеальный биологический консервант. Не случайно, именно в притоке Колымы — Березовке в 1900 году был обнаружен знаменитый «березовский мамонтенок», хранящийся ныне в Ленинградском зоологическом музее. И в последующие годы здесь обнаруживались залежи скелетов мамонтов и других животных палеозоя. На севере Колымы даже существуют артели, занимающиеся поиском костей и бивней мамонтов в тундре. Бизнес.

Колымские люди

Чем дальше, тем яснее становилось, что это авантюра. Выехав из жаркого Владивостока, всю дорогу мы ждали прохлады, все-таки ехали на Север, но ее так и не было до самого конца пути. Каждый день жара за 30, температура воды 20 градусов, даже в Ледовитом океане. Чукчи, которых мы встречали, говорят, что это аномалия. Олени, а это основной источник жизни коренных народов, начали болеть копыткой. Этнографический аспект — один из самых интересных и важных в экспедиции.
За ходовые сутки, бывало, не встречали ни одного человека. Чем ниже по Колыме, тем больше жизни. Рыбаки, оленеводы. То, что мы видели, оптимизма не вселяло. С одной стороны, обидно за людей. За пять лет население Колымского края сократилось в 3—4 раза. Крайне низкий уровень медицинского обслуживания. Высокий уровень безработицы. При зарплате в 12—14 тысяч рублей, литр молока стоит 300 рублей. Зато оленина — 150 рублей кг. Во всем мире подобные территории служат не для постоянного проживания, а для работ вахтовым методом: когда люди приезжают на сезон, получают хорошую зарплату и возвращаются к своим семьям. Идея перенести городскую инфраструктуру на Север и поставить ее в зависимость от одного предприятия, от регулярности завоза продуктов и топлива, нецелесообразна. Это доказывают постоянно встречающиеся на пути брошенные дома, а иногда целые поселки с пятиэтажками, ресторанами, школами. На Колымской дороге нам встретился мертвый город Кадыкчан. Еще недавно это был крупный населенный пункт. Но вот шахту закрыли, государство отказалось содержать поселок, а значит и «входить в отопительный сезон». Для Колымы, где зимой температура достигает 50-ти градусов по Цельсию, пожалуй, ничего хуже не придумаешь. Так что у жителей, по всей видимости, было очень мало времени на то, чтобы покинуть город: в какую бы квартиру мы ни заходили, повсюду брошенные в спешке вещи — детские, взрослые, обувь, аппаратура, книги, фотографии.

Современная Колыма — крайне малозаселенный край современной России. После печальной активности времен ГУЛАГа значимыми населенными пунктами в средней и нижней Колыме являются Зырянка, Черский, Среднеколымск — наверное, и все, не считая нескольких небольших сел по течению Колымы. А некогда весь Колымский край был местом обитания могучего сибирского народа — юкагиров. По преданиям, юкагиров было так много, как звезд во мраке полярной ночи, и Северное сияние считалось отражением огней юкагирских стойбищ. Территория родоплеменных групп юкагиров простиралась от Лены до Анадыря и от верховьев Колымы до Восточно-Сибирского моря. Юкагиры вели кочевой образ жизни и занимались рыбным и пушным промыслом, охотой на дикого оленя и лося и разведением домашнего северного оленя. Места нынешнего компактного проживания юкагиров — село Нелемное, пос. Зырянка, села Андрюшкино, Колымское и пос. Черское. Проблемное положение современных юкагиров наглядно характеризует статистика: средняя продолжительность жизни мужчин — 45 лет, женщин— 54 года. Высока смертность среди взрослого населения, а по детской смертности юкагиры занимают одно из первых мест в Якутии. В результате ассимиляции, болезней, влияния цивилизации в настоящее время по переписи 2002 года насчитывается всего 1509 юкагиров. По мнению ученых, через одно-два поколения юкагиры, как этнос, вообще, исчезнут с лица земли. Приходит в упадок и юкагирский язык, включенный ЮНЕСКО в Книгу исчезающих языков мира. Среди большей части современных юкагиров родной язык используется лишь в приветствиях, кратких стереотипных диалогах, названиях фольклорных коллективов и праздников.
Другой коренной народ Колымского края — эвены, которых по переписи 1989 года в Магаданской области и в республике Саха насчитывалось чуть более 11000 человек. К приходу первых русских первопроходцев в XVII в. эвены уже были сформировавшимся этносом. Как и другие северные народы, эвены занимались кочевым оленеводством, охотой на лесного зверя добывали пушнину и ловили рыбу. Охотничья и рыболовная добыча согласно обычаю «нимат» распределялась между всеми членами общины.
Особенно строго данный обычай соблюдался в случае добычи медведя, который считался у эвенов священным животным. В настоящее время эвены проживают по всему течению Колымы, занимаясь традиционным промыслом.
Третьим коренным народом Колымы являются чукчи (от «чаучи» — «богатый оленями», так чукчи приветствовали знакомых). Самоназвание чукчей «луоравэтлат» — «настоящие люди» наглядно отражает их несколько высокомерное самосознание и отношение к другим народам. В прошлые времена чукчи наводили ужас на соседние народы —
безжалостно пленяли, грабили и уничтожали их. Воинственность чукчей воспитывалась с детства — каждый взрослый мужчина-чукча был закаленным и смелым воином. Пожалуй, это единственный северный народ, который так и не покорился русской колонизации Сибири. Русско-чукотские войны продолжались на протяжении многих десятков лет и потеряли свой накал лишь после уничтожения Анадырского острога и перевода казаков в Нижнеколымск. Современные чукчи Колымы насчитывают около 1300 человек и проживают в основном в селе Колымское в нижнем течении Колымы. Они так же, как и ранее, занимаются оленеводством, добывают пушнину и испытывают те же самые трудности, что и другие коренные народы Севера: угроза вымирания как этноса, безработица, высокая заболеваемость, смертность и т.д.

Лагеря Колымы

История Колымского края таит в себе немало трагических и горьких событий. Неутомимые жернова карательной мельницы перемалывали человеческие жизни, зачастую оставляя после них вечное ничто. В период с 1932 по 1958 годы в лагерях Колымы побывало около 800 000 заключенных, из которых 120—130 тысяч человек считаются погибшими, а около 10 тысяч — расстрелянными. Своим появлением на Колыме бесчисленные лагеря ГУЛАГа обязаны знаменитому колымскому золоту и залежам руд цветных металлов и угля. Для их интенсивного освоения в ноябре 1931 года был организован трест «Дальстрой» — именно в его ведении находились все колымские лагеря.
В пос. Нижний Сеймчан в те времена располагался административный центр Юзлага, в ведении которого находились рудники по добыче золота и олова: прииск им. 3-й Пятилетки, рудник «Верхне-Сеймчанский», рудник «Днепровский», прииск «Ороек», рудники им. Лазо, им. Чапаева, «Суксукан». В самом Сеймчане трудом заключенных был построен аэродром, сыгравший значительную роль в освоении воздушной трассы «Алсиб».
Каторжный лагерь «Лазо», в котором работали преимущественно политические заключенные, являлся по сути лагерем смертников — помимо чисто производственной задачи — добывать сырье для военно-промышленного комплекса СССР решалась и вторая задача — «выпиливание» противников Режима. Рудник располагался в 40—60 км от Сеймчана. Находясь в непосредственной близости от прииска им. Лазо, никак нельзя было упустить возможность увидеть его своими глазами.
Немного поплутав, вышли к внушительных размеров горной речке, на другом берегу которой виднелись характерные для зоны постройки. Форсировали водную преграду и отправились в суровое прошлое. По всей видимости, здесь добывали олово и серу. До сих пор сохранились бараки, транспортные ленты — все черное от времени и дождей, а от того более зловещее. Залезли в штольню, но глубже двух метров пройти не удалось — дальше вход оказался замурован ледником: фотосессия, видеосъемка, но уже через час атмосфера стала давить — захотелось поскорее уйти. Поразил один факт: на прииске им. Лазо кто-то из начальства проявил определенный креатив — установил на склоне звезду, которая загоралась, когда зеки перевыполняли взятые на себя социалистические обязательства. Это же надо было такое придумать! Судя по всему, лагерь был небольшой, но очень технологичный: тут и там натыкаешься на всевозможные механизмы. Организован рудник тоже по уму: зажат в распадке между двух сопок, с одной стороны караульная вышка, с другой — горная река, которую не перейти, так что убежать довольно проблематично. Мы нашли несколько консервных банок, «костыли» и даже истоптанный «в ноль» сапог заключенного.

Ледовитый океан: бухта Амбарчик

Несмотря на многие опасности, устья Колымы экспедиция достигла без особых неприятностей. Все здоровы, ни одну машину не утопили. Более того, ни один поплавок не был поврежден. Высадившись в бухте Амбарчик, участники путешествия расслабились, совершили ритуальное омовение в Ледовитом океане и осмотрели местность. Современный Амбарчик — это горы плавника на побережье, остатки лагерных строений ГУЛАГа и полярная метеостанция с небольшим радушным коллективом сотрудников. В прошлые годы здесь кипела работа — Амбарчик занимал ключевое место в системе «Дальстроя». Здесь возводился порт и пересыльный лагерь, откуда тысячи заключенных перемещались вверх по Колыме. Впрочем, бухта Амбарчик служила России задолго до эпохи репрессий, она тесно связана с историей освоения Арктики. В 1909 году в этих местах работала экспедиция Г.Я. Седова. Недалеко от Амбарчика на мысе Дмитрия Лаптева стоит высокий деревянный маяк. Рядом с ним было несколько полуразрушенных амбаров (может быть, от них и произошло название — Амбарчик), в которых, полагают, жила в 1739 году команда Лаптева. За 170 лет фарватер переместился, а маяк остался как исторический памятник…
Пришло время возвращаться. Два автомобиля продали местным жителям в Черске, а HiLux Surf решили доставить обратно во Владивосток. Можно было подождать зимы и перегнать автомобиль в апреле, когда зимник еще крепкий, а температура воздуха уже не 50, а 15—20 градусов (по льду реки прокладывают трассу, ничем не хуже МКАД), но мы предпочли воспользоваться услугами Ленского пароходства.

Фото с сайта www.shintop.ru Опубликовано в бортовом журнале «Владивосток Авиа» № 45, 2010 г.

0 Comments

Comments RSS

Leave a comment

Allowed tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>