Детский ковчег

 

Русский знаменит не только своей Владивостокской крепостью, ворошиловской батареей и масштабными стройками саммита АТЭС. Там в далекие 1919—1920­е годы жили почти 900 детей из голодного, холодного и разрушенного революцией и гражданской войной Петрограда. И жили, в общем-­то, в тепле и сытости.
Детей чудом спасли и смогли отправить через Урал во Владивосток, а потом через Америку, Панамский канал в Европу и в родной Петроград. Их кругосветное путешествие продолжалось три года. Основные расходы взял на себя Американский красный крест. В каждой стране люди делились с детьми всем, что у них было. Так, весь мир помог сохранить почти все 900 детских жизней. Об этом рассказывают недавно вышедшая книга Владимира Липовецкого «Ковчег детей» и международный проект «Ковчег детей», представленные на кинофестивале «Меридианы Тихого» этой осенью.
Эта история началась почти столетие назад в Петрограде. Какое-­то время она была утеряна и забыта, но сейчас обретает вторую жизнь. В 1918 году, когда в России вспыхнула алая заря революции, а следом за нею сгустились суровые сумерки гражданской войны, 900 петроградских детей оказались в самой гуще событий. Детские впечатления той поры можно сравнить с калейдоскопом. Одно событие перекрывало собой другое. Старый мир окончательно рушился, погружался в пучину, как старый корабль, и тысячи людей метались по его палубе в поисках спасения.
Голод зажал Петроград в тиски. Люди были готовы отдать последнее, для того чтобы прокормить хотя бы своих детей. Но даже ценные вещи и деньги не способны были ничего разрешить — еды на всех в городе попросту не хватало.
Выписка из Издания Петроградского Областного Комитета от 1918 г.: «Прилагая свои силы к улучшению снабжения населения Петрограда продовольствием на местах, областной комитет решил частично эвакуировать население в хлебородные губернии… в первую очередь — детей от 7 до 14 лет, почти обреченных здесь (в Петрограде) на вымирание. Несколько таких колоний уже приготовлены, и первый санитарный поезд с 475 детьми отбыл из Петрограда 18 мая в г. Миасс, Оренбургской губернии, второй с 420 детьми 25 мая — в Петропавловск, где организована самая многолюдная колония. Проезд в оба конца, содержание, педагогический надзор, медицинская помощь каждого ребенка обходятся в 75 рублей. Более состоятельные родители вносят высшую сумму, чем предоставляют возможность Областному Комитету эвакуировать детей неимущих родителей (а так же детей­-сирот — прим. авт.). Для того чтобы убедиться, насколько это дело является действительно спасительным средством для детей, надо было присутствовать при отправке поезда — видеть радостно возбужденные лица детей, размещенных со всеми удобствами в санитарном поезде, и слушать их восторженные и удивленные возгласы за ужином: «Каша!… С маслом!…» При прощании с родителями из 475 ребят первого состава заплакала только одна девочка».
Неудивительно, что дети были радостно возбуждены, — ведь они ехали каждый в свое первое в жизни большое и самостоятельное путешествие. Да еще так далеко от дома, а также от голода, холода и болезней. Безусловно, все дети ехали в историю со счастливым концом, но жизнь все меняет, все расставляет по-­своему…

Урал и Американский Красный Крест

Так и случилось. На Урале колония неожиданно оказалась в зоне военных действий в связи с начавшимся чехословацким мятежом и продвижением линии фронта на запад. Белочешские эшелоны вытянулись по всей транссибирской магистрали, занимая ключевые позиции. Размещенные в разных населенных пунктах в окрестностях Челябинска и Екатеринбурга, дети к осени 1918 года оказались в критической ситуации — без продовольствия и теплой одежды. Ехать назад в Петроград было невозможно из­-за боевых действий.
На помощь ребятам и отчаявшимся воспитателям пришли сотрудники Американского Красного Креста, находившиеся в России в составе Американской Сибирской Миссии. Возглавил операцию по спасению детей журналист из Гонолулу, сотрудник Красного Креста Райли Аллен. В невероятно сложных условиях этот человек сумел сформировать несколько железнодорожных составов, собрать детей обеих колоний и отправить их подальше от линии фронта — во Владивосток, где они находились бы под опекой Красного Креста, который полностью финансировал их содержание, обучение и лечение.

Остров Русский

Остров Русский, наконец, объединил группы скитальцев, которые прибыли одна за другой во Владивосток по Транссибирской магистрали. В бывших казармах нашлось место для всех детей. Только небольшую группу самых старших юношей и девушек оставили в районе Второй речки. Многие из них уже должны были выбрать училища для дальнейшего образования, а зимой добраться до таких заведений с острова было невозможно.
Русский оказался очень приятным местом для детей. Лесистая местность, удобная широкая бухта с видом на город, военные форты и батареи вокруг. Было где разгуляться, особенно мальчишкам. При особом желании можно было сбежать отсюда небольшой компанией — переплыть с острова на китайской лодке (джонке) в город.
Однако Владивосток вскоре стал небезопасным местом. Весной 1920 город был оккупирован японцами, и Американский Красный Крест должен был покинуть Россию. Необходимо было искать новые способы для дальнейшего передвижения детской колонии в Петроград. Единственно возможный путь — через два океана, обогнув почти весь свет, попасть туда с обратной стороны земного шара. Райли Аллен смог найти и зафрахтовать в Японии подходящий по размерам сухогруз, оборудовать его всем необходимым для перевоза детей, даже частично перестроить судно. Трюмы были переделаны в спальни с несколькими ярусами коек. Во всех помещениях были выделены места для игр, учебы и приема пищи. Все расходы понес опять же Американский Красный Крест, а они оказались немалыми — фрахт только одного парохода с топливом в сутки обходился по тем временам в 4500 долларов. 13 июля 1920 года 428 мальчиков и 352 девочек, а так же их наставники и воспитатели разместились на пароходе «Йомей Мару» и отправились в дальний путь. Капитан корабля мистер Каяхара очень бережно относился к необычному грузу.

Через Тихий океан в Америку

Первое морское плавание запоминается на всю жизнь. Детям впервые пришлось ощутить на себе все прелести океанской качки. Но как только утихал шторм, эти отчаянные сорвиголовы везде совали свои любопытные носики. «Если мы утром встанем с улыбкой, и будем улыбаться весь день, и пойдем спать с такой же улыбкой, чтобы ее хватило на следующий день, — то это придаст силы всему населению парохода», — говорили они.
Питание на пароходе было отличным. В ежедневный рацион входили фрукты, мясо, хлеб и даже шоколад. На «Йомей Мару» все было для детей, им не разрешалось посещать только машинное отделение и ходовой мостик. Почти все время дети проводили на палубе. Она была их двором. Здесь они гуляли, занимались гимнастикой, играли в волейбол, назначали свидания. Здесь они любовались рыбками, которые летали над океаном, словно ласточки.
Сан­-Франциско стал первым городом, который посетили колонисты в Америке. Они пробыли там три дня. Американцы встретили детский ковчег очень тепло. Многие, задействованные в подготовке лагеря «Форт­-Скотт» для колонистов, работали бесплатно и в выходные, и даже в ночные смены. Огромные толпы граждан просто приходили встречать и провожать пароход в порт, приносили или присылали подарки, угощения и одежду для детей. Калифорнийцы искренне восхищались мужеством детей, чувствовали нормальную человеческую потребность согреть их и приласкать.
Дети все же ни на минуту не забывали, кто они и откуда. В первый день, когда их привезли к зданию городской ратуши для участия в церемонии встречи с мэром города, по традиции, заиграл гимн Америки — вместе с американцами все колонисты встали. А потом ничего лучшего не придумали, как заиграть «Боже, царя храни!». Многие поднялись машинально. Но кто­-то из старших колонистов крикнул: «Садись!», — дети тут же это и сделали, а заодно сели и некоторые американцы, возможно, это были русские эмигранты. Оставшиеся стоять посмотрели на сидящих неодобрительно.
В Сан­-Франциско детей навестили ветераны Гражданской войны между севером и югом. Как объяснили петроградцам, их процессия появляется только в особо редких и торжественных случаях. Кроме прочих подарков, которые едва удалось поместить на пароходе, дамы из Армии спасения вручили каждой девочке по целлулоидной кукле. Когда «Йомей Маару» отходил от причала, детям хотелось как­то выразить свои чувства. Одна девочка привязала свою куклу к длинной бечевке и бросила в море с кормы. Остальные тут же повторили за ней. Так и покидал пароход Сан-­Франциско — с множеством плывущих за кормой кукол.
Дальше колонистам предстояло обогнуть североамериканский материк с юга. Слух о «Йомей Маару» достиг берегов Панамы прежде, чем пароход вошел в канал. Толпы стояли по берегам шлюзов, и все пытались как­-то приветствовать, чем­-то одарить проходящих мимо детей. На палубу кидали конфеты, фрукты, цветы, журналы с комиксами…

Большая политика

Пока дети на своем ковчеге бороздили просторы океана, судьба колонии уже стала вопросом большой политики. С одной стороны, петроградцами интересовался Ленин, с другой, — американский президент Вудро Вильсон. И если второй восхищался мужеством поступка (как детей, так и волонтеров) и пытался помочь, то первый использовал нахождение колонистов в Америке для достижения далеко не самых благородных целей. За подписью народных комиссаров — Чичерина и Луначарского — распространялись протесты и заявления. Красный Крест обвиняли в жестокости и бесчеловечности, якобы он превратил маленьких детей в рабов и препятствует их возвращению на родину.
Подстрекательство детей к непослушанию продолжилось и в Нью-­Йорке. С самыми старшими связались коммунистические организации, пытались внушить им мысль о заговоре Красного Креста против России. В Нью­-Йорке русские общины устроили встречу с петроградскими детьми в Медисон­сквер­гарден. Как оказалось, общины преследовали цели — обвинить Американский Красный Крест в корысти и недобропорядочности, а советских детей заставить отказаться от дальнейших услуг волонтеров.
Спустя несколько дней колонисты написали большое письмо в адрес президента Вильсона, Международного Красного Креста, а также комитета русских организаций. Письмо требовало, чтобы американцы связались с родителями и решили, где будет конечный пункт морской экспедиции — во Франции или в Финляндии. Послание заканчивалось словами: «Дети и учителя высоко ценят работу Красного Креста, многочисленные знаки внимания и доброты и навсегда сохранят чувство благодарности».

Финиш

Оставшаяся часть морского пути — через Атлантический океан, в Европу, прошла спокойно. Во французском Бресте колонию снабдили продовольствием и водой. А до некоторых пассажиров здесь долетели первые весточки об их родственниках. Стали сбываться опасения Райли Аллена, что не все ребята застанут свои семьи именно в Петрограде. Наступил момент необходимости официального запроса в Россию. И пароход пошел дальше, в Финляндию.
Финский Гельсингфорс — последний порт в длинном морском путешествии. Родное балтийское море встретило сильным штормом. Когда шли по длинному Кильскому каналу, погода была пасмурной, пейзажи вокруг унылыми. Но мрачность мест напоминала детям родину, согревала их сердца гораздо больше, чем пышная зелень и обилие фруктов в Панамском канале. Даже оставшаяся одна на всей земле Александра Леонова на предложение быть удочеренной в Америке ответила по­взрослому: «В Америке мы встретились с таким чувством, как ностальгия. Это болезнь. Ею болеют русские, отдаленные от своей родины».
Несмотря на официальные запросы и письма детей, ответы из России шли очень долго, и зиму многим пришлось провести в финском санатории Халила (в настоящее время — санаторий «Сосновый бор»). Раньше здесь отдыхали члены царской семьи, поправлял здоровье Керенский, приезжал и Ленин с Крупской. Санаторий был очень красив, постройки и убранство изысканными, а внимание финского персонала заслуживало только похвал, как и любое дело, организованное миссией.
Когда дети партиями по сто пятьдесят человек переходили границу в Россию, то не сразу понимали, что тепло и забота прошлых лет остались в финской зиме, а здесь, на родной стороне, были лишь небольшие мешочки с бутербродами, что успели передать детям «на дорогу» чьи­то заботливые руки. Дети, переняв эстафету доброты, делились продуктами с российскими пограничниками. Впереди было еще много разочарований: поседевшие и отравленные безнадежьем родители, разваленные холодные жилища, как будто бы вымерший Петроград. Все родное и чужое одновременно. Некоторые дети не дожили до возвращения на родину. Лена Александрова умерла от неизвестной болезни на корабле в тот самый момент, когда все колонисты радостно ликовали на палубе, увидев вдали небоскребы Нью­-Йорка. Павлика Николаева нечаянная пуля убила прямо в день его рождения. Умерла при пересечении Атлантики и Мария Леонова — любимица девочек, воспитателей, всего «Йомей Мару». Но большинство все же выжили. Какая­то неведомая сила хранила и оберегала их.
Текст Надежды Прожериной, фото предоставлено Ольгой Молкино
Опубликовано в бортовом журнале «Владивосток Авиа» №46, 2010 г.

0 Comments

Comments RSS

Leave a comment

Allowed tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>