Движение-дыхание

В детстве я любил путешествовать по карте. Я был практически вундеркиндом, потому что, в отличие от своих сверстников, знал, где находится Баден-Баден, Куала-Лумпур и Карлмарксштадт. По карте я совершил не одно кругосветное путешествие и с нетерпением дожидался только того, когда совершу их в реальности.
Смысл жизни в какой-то степени измеряется количеством приятных воспоминаний. И редко что в этом плане может соперничать с любовью и путешествиями, с любовью к путешествиям… и дальше можете склонять сами…
Древний поэт Саади писал: «Каждую весну встречать в новом месте и с новой любовью в сердце». Я это к тому говорю, что путешествия есть эмоция, по остроте сравнимая с любовной страстью. У них есть четко выраженный общий момент — когда и то, и другое еще только ваша фантазия. В воображении пирамиды выше и страсть пьянее, а цены в отелях ниже, чем в жизни… Но журавль нашей фантазии кормится именно синицами того, что удалось пережить в реальности. И дело не в том, что в путешествиях с нами случается что-то необыкновенное, дело в том, что самое обыкновенное начинает казаться исключительным. Например, один мой приятель всем рассказывал историю о том, как он купил в магазине бутылку дешевого красного вина и хотел выпить, а штопора у него не было…Такие истории со всяким случались. Разница была в том, что его история происходила в Париже, и моему приятелю казалось неудобным, наслюнив верхний край пробки, просто выбить ее об стену, как он обычно делал на родине. И вот он попросил мальчишку-портье, показывая руками что-то такое, так как по-французски не знал. И мальчишка кинулся через дорогу в соседний магазин и вернулся с открытой бутылкой. Это поразило моего друга. Ну, конечно, не настолько, чтобы дать портье чаевые. Тут он остался верен своей национальной идентичности. Впрочем, привычный уже к русским портье ничего и не ждал. И вот этот мой друг выпил и пошел гулять. Естественно, купил еще две бутылки и хотел по русской традиции посидеть культурно в сквере. А был уже вечер. Темно. А у них там скверы на ночь закрывают. Вешают замок на железные ворота. Ворота не очень высокие и, оглянувшись по сторонам, мой приятель легко их перелез и уселся довольный в пустом французском сквере, расстелив на скамейке газету под простой закуской. Совсем как дома. Приятно. Сидел и выпивал, любуясь и мечтая, что когда-нибудь и у нас будут такие дешевые вина, не вызывающие изжоги, и такие чистые скверы с невысоким заборами. И тут ближе к полуночи перемахивают через забор какие-то парни, по виду хулиганы, причем двое их них негры, по-нынешнему, афрофранцузы, пардон. Ну, наш друг несколько напрягся, особенно когда они к нему пригляделись и потом подошли. Хорошо, думает, что денег у меня с собой немного. А они смотрят и показывают на открытую бутылку. Он думал, выпить просят, протянул. Нет, говорят, на свои показывают. Тут он догадался, штопор просят, думают, у него есть. Взял он тогда у них бутылки, улыбнулся и показал класс. Можно сказать, ошеломил, выбивая эти самые пробки.
История сама по себе ерундовая, но он ее всем рассказывал, потому что случилась она в путешествии и одним этим как-то его возвышала в собственных глазах. Хотя вот, когда у них на заводе был пожар, он считал это малоинтересным случаем и даже не хотел получать медаль «За отвагу на пожаре». «Да, ну…», — говорил. Стеснялся. А представьте, если бы его не бутылку попросили открыть за кордоном, а если бы он там влюбился или из реки человека вытащил… Просто невозможно представить, какое место этот эпизод занял бы в его жизни…
Мне кажется, что англичане, изобретшие сплин, изобрели и лекарство от него — кругосветное путешествие — и ради этого обзавелись в XIX веке колониями по всему миру. От них по прямой унаследовали страсть к вояжам американцы. Герой книги Германа Мелвилла Измаил на первых страницах романа «Моби Дик» пишет о том, как ньюйоркцы любят толпиться на набережных и причалах, о том, как он сам, чтобы не впасть в глубокую меланхолию, когда все на свете кажется бессмысленным и пустым, идет и устраивается простым матросом на китобойное судно.
У него просто нет денег на путешествия, и такой способ кажется ему самым разумным — бесплатная койка в каюте, бесплатное питание и бездна новых ощущений на различных широтах. Конечно, последователей у Измаила сегодня сыщется не много просто потому, что их никогда не бывало много. Но здесь важен принцип, само убеждение, что путешествие является лучшей терапией. Скептики скажут мне, дескать, от себя не убежишь. Но я побью эту расхожую истину другим афоризмом: «В одну и ту же реку нельзя войти дважды». Дело в том, что в путешествиях вы сами становитесь другим — не собой! Убегать не от кого и незачем. Вся старая листва измученных однообразием рецепторов как будто облетает, и вместо нее появляются свежие, жадные до жизни молодые клетки, которые заставляют вас смотреть вокруг новыми глазами и находить поэзию в самых простых и прозаических вещах.
Вот, например, вы садитесь на розовую ветку метро на станции Каде и через пять минут выходите на Пале Рояйль напротив Лувра, идете по песку через парк Тюильри в сторону Площади Согласия, откуда в просвете улицы отчетливо проступает античным фасадом церковь Мадлен, потом по мосту напротив Национальной Ассамблеи переходите Сену, сворачивая на Бульвар Инвалидов… И уже не важно, куда вы идете. Это как дыхание — важен сам процесс. В некоторых городах вопрос: «Куда ты идешь?» — звучит так же нелепо, как: «Зачем ты дышишь?»
Иллюстрация Инги Букреевой, материал опубликован в 42 номере бортового журнала «Владивосток Авиа», 2009 год.

0 Comments

Comments RSS

Leave a comment

Allowed tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>