Новая Гвинея 2011

В сентябре 2011 года исполнилось 140 лет с того дня, как Николай Николаевич Миклухо-Маклай высадился в Новой Гвинее близ деревни Бонгу. Команда корвета «Витязь» построила молодому учёному хижину и оставила на берегу один на один с племенами местных аборигенов. На 15 месяцев. Дневники Маклая стали первым в истории подробным описанием быта и обычаев папуасов. Что изменилось с тех пор? Сможет ли человек, который родился и вырос в цивилизованном мире, стать своим в том обществе, где люди до сих пор существуют по первобытным законам? Чтобы ответить на эти вопросы, Александр Потоцкий накануне Нового года отправился в островное государство Папуа Новая Гвинея. Бывшая колония Англии, Германии и Голландии, несмотря на запасы нефти и какао, остается одной из самых неблагополучных стран на планете.

Папуасы

Едва показалось солнце, а жители Бонгу уже на ногах. Женщины, согнувшись в три погибели, подметают землю. На кострах закипает варево. Мужчины тем временем прохлаждаются на террасах своих хижин и курят брус (местный табак).
Багун Сет, 28 лет, учитель, отец троих детей: «Приезжали к нам русские недавно, Андрей и Настя. Неделю у меня гостили, ходили к памятнику Миклухо-Маклая. Андрей, он студент исторического факультета, — проводил исследования… А так, кроме вас, никого из России у нас и не было с 1970-х годов, когда в Бонгу пришли два советских судна». Во время разговора на террасу поднялась жена Багуна, Мина, скромная женщина с коротко остриженными волосами. Принесла бананы, сваренные в кокосовом молоке, жареную рыбу, горячий чай и молча удалилась. Женщины в Бонгу не вмешиваются в дела мужчин. Случается, что к ним относятся, как к собственности. В стране по сей день сохранился обычай выкупа невесты. На побережье сумма этого налога не превышает 5 тысяч кин (около тысячи долларов США). В горных провинциях жена стоит в 10 раз дороже.
«Видишь того свина? Это Кабол, — Багун показывает на упитанную свинью, убегающую от домашних собак. — Когда-то я купил свинью с пятью поросятами. Свинью кто-то убил, а поросята остались. Кабол один из них. Пойдёт в счет платы за жену». Когда на тарелках не осталось бананов, на террасу вернулась Мина, извинившись, собрала посуду и удалилась с видом покорной рабыни. У жены учителя масса домашних обязанностей: собрать и нарубить дрова, развести костёр, приготовить обед и ужин, постирать одежду, сходить на рынок…
Тем временем с пляжа прибежал младший ребенок Багуна — нагой с петушиным пером на затылке. Фэбиен — гордость и надежда отца. «Всего два года, а носится как пятилетний пацан», — впервые за время разговора на лице Багуна просияла улыбка. В Папуа Новой Гвинее земля принадлежит кланам. В Бонгу, например, их четыре: Канилу, Булигу, Гомблом, Сураму. У каждого есть свой лидер. Когда в деревне образуется новая семья, ей выделяют землю под дом и плантации. Права на землю, которая может передаваться по наследству, имеют только мужчины.
В полдень деревня пустеет. Все: мужчины и женщины — отправляются на плантации. Благодаря немцам местные жители научились выращивать какао. Собирают зёрна, сушат в самодельных печах, пакуют в мешки и отвозят
в город Маданг на продажу. Вырученные деньги пойдут на одежду, школьные принадлежности и на продукты: сахар, соль, кофе, рис. Помимо какао, источником дохода служит сушёная мякоть кокоса (копра).
Дома в деревне, как и везде на побережье Папуа-Новой Гвинеи, строят на сваях. Все стройматериалы добывают прямо в джунглях. В ход идут саговые и чёрные пальмы. На свою хижину Багун Сет потратил восемь месяцев работы. Она прослужит ему лет семь-восемь. Потом ее даже не будут ремонтировать. Снесут и построят новую. Благо материала в джунглях достаточно.
Приблизился вечер, и предзакатное солнце своими лучами озарило берега Залива Астролябия. Женщины, опять согнувшись, подметали землю, а на кострах закипали котелки с ужином. Мужчины вернулись на свои террасы и закурили брус. Когда наконец стемнеет, люди соберутся вместе и начнут рассказывать истории о далёких предках, межплеменных войнах и чужестранцах…

Миклухо-Маклай

Пожилой папуас с густой бородой, уставшими глазами и голым торсом аккуратно устроился на канистре. Галупи Муар, так его зовут, завернул брус в обрывок австралийской газеты и закурил от уголька из костра. Выдержав паузу, он выпустил дым и начал рассказывать историю о том, кто в этих краях известен как Человек с луны, Тамо рус, или Маклай. Вокруг расселась молодёжь, которая слушала старика, не перебивая.
«Когда Маклай впервые пришёл в эту деревню, наши предки встретили его враждебно. Они кричали, сотрясая воздух оружием, и даже выпустили в него несколько стрел. Одна из них пролетела прямо рядом с его ухом, — при этих словах рассказчик показал рукой насколько близко пронеслась стрела, — но Маклай не испугался. Молча достал своё ружьё и застрелил свинью, которая пробегала мимо. Ужас овладел нашими предками, и бросились они врассыпную. С того самого дня папуасы стали уважать Маклая».
Поскольку у аборигенов Новой Гвинеи около 700 языков и никогда не было своей письменности, подобные истории вряд ли могут быть историческим фактом. В дневнике Маклая есть описание этой встречи. Аборигены действительно встретили учёного враждебно. Но был он без оружия: «Отправляясь, я остановился перед дилеммою: брать или не брать револьвер? Я, разумеется, не знал, какого рода прием меня ожидает в деревне, но, подумав, пришел к заключению, что этого рода инструмент никак не может принести значительной пользы моему предприятию… Я не уверен, как я, имея револьвер у пояса, отнесусь, например, сегодня, если туземцы в деревне начнут обращаться со мною неподходящим образом, смогу ли я остаться совершенно спокойным и индифферентным на все любезности папуасов. Но я убежден, что какая-нибудь пуля, пущенная некстати, может сделать достижение доверия туземцев невозможным, т. е. совершенно разрушить все шансы на успех предприятия».
В 1970 году команда научно-исследовательского судна «Витязь» установила на берегу залива Астролябия памятник Николаю Николаевичу Миклухо-Маклаю. Памятник учёному стоит до сих пор. Правда, попасть
к нему непросто. Земля принадлежит одному из кланов Бонгу. Лидер этого клана, Гассом Каму, почуяв легкий заработок, стал брать плату со случайных туристов, которые здесь и так большая редкость. Когда же он узнал, что в деревне объявился журналист, он тут же приказал: «Не пускать его!» Решением моего вопроса занялся Багун Сет, который отправился на переговоры с другими старейшинами. Через час я уже сидел напротив человека, который представился как Туй Ассель.
«Да-да, я прямой потомок того самого Туя, друга Миклухо-Маклая. Я не собираю деньги с туристов, как мой брат. Моё дело — заботиться о памятнике. Для этого я здесь и поселился. Я его хранитель. Я стараюсь выйти на ваше посольство в Индонезии. Хочу попросить Россию о финансовой и технической помощи. Памятник сегодня в опасном положении. Он стоит в том месте, которое в ближайшем будущем может уйти под воду».
Мы спустились к памятнику. Ничего примечательного. Простенький бетонный монумент с металлической табличкой на нём. Территория вокруг ухожена, посажены пальмы. В пяти шагах начинается обрыв. «Вон там, — Туй вытянулся и указал пальцем куда-то в море, — стояла его хижина…»

Банановый самогон

Крик одобрения раздался в деревне Бонгу, и зазвучали аплодисменты, которые затихли потом также внезапно, как и начались. Ночь полная звёзд, но никто в округе не спал. Тусклый свет нескольких ламп, которые питались от дизельного генератора, открывал лица людей, которые собрались вместе на одной из деревенских площадок. Современная музыка доносилась из двух динамиков старенького кассетного магнитофона.
Традиционная церемония обмена подарками прошла в Бонгу накануне Нового года. Участники выходили в центр площадки и вручали подарки своим партнёрам, которых определяли, вынув из шапки записку с именем. Простые подарки (в основном — продукты). Сегодня на это никто особо не тратится. А в прежние времена убивали свиней и собирали целые мешки овоща таро. Дешёвые дары считались дурным тоном.
Церемония подошла к своему концу. Жители стали расходиться по домам. И только пьяная молодёжь осталась слоняться по деревне, не давая спать старикам и детям. Подростки не просто кричали всю ночь, они ревели подобно животным. Здесь, в Бонгу, они не посмеют никого тронуть, но в городе они не остановятся ни перед грабежом, ни перед убийством. Под действием алкоголя они становятся совершенно неуправляемыми. Уровень преступности в Папуа-Новой Гвинее соотносится с африканским.
Посреди глубокой ночи раздался крик, который больше напоминал отчаянный плач. Молодой парень лет двадцати сокрушался о том, что жизнь его кончена, о том, что у него нет будущего, о том, что ему осталось только пить яву (местная самогонка из бананов) и курить марихуану… Ему не удалось сдать экзамены в школе. Значит, он не сможет пойти в колледж или найти работу в городе. Такую же судьбу разделят с ним многие другие подростки Бонгу.
«Он мыслит совсем неправильно. Я об этом не раз
ему говорил, но он не хочет меня слушать, — отозвался Сет Багун о бедолаге, который приходится ему племянником. — Говорю: забудь о городе. Живи
в Бонгу. Женись, построй дом, выращивай и продавай какао. Но молодёжь помешана на городе. А там один криминал».
В новогоднюю ночь молодёжь Бонгу собралась перед хижиной на трехметровых сваях. На веранде установлена яркая лампа и мощная аудиосистема. Парни и девушки, человек пятьдесят, слились в хаотичном танце под современный бит западной музыки прямо под открытым небом. Они плясали, не зная усталости, и передавали друг другу пластиковые бутылки с явой. За десять минут до двенадцати веселье сменилось дракой, в которую втянулись все присутствующие. Теперь они дубасили друг друга, не признавая ни друзей, ни братьев. Погас свет. Хозяин хижины выключил музыку, дав понять, что праздник окончен.
«Ох, уж эта молодёжь! — произнёс с разочарованием Багун, — вот что нам с ними делать? Утром они даже и не вспомнят, с чего началась эта драка».
Мы сидели на деревянной лавочке, потягивая из индонезийских стаканов имбирное вино, когда вокруг нас колотились разъярённые подростки. В какой-то момент запищал мобильник. На его дисплее часы показали ровно двенадцать. Так в деревне Бонгу наступил новый, 2011 год.
Фото Александра Потоцкого, опубликовано в бортовом журнале «Владивосток Авиа» № 47, 2011 г.

0 Comments

Comments RSS

Leave a comment

Allowed tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>