О, дивная лютая жизнь!

Природные сокровища острова Врангеля надежно спрятаны от глаз человеческих, увидеть их может только настоящий экстремал или тот, кто по службе или счастливому стечению обстоятельств оказался причащенным к этой почти неземной красоте. Мы предложили кинооператору Анатолию Рыжову, снимавшему на острове животных для немецкого фильма «Дикая Россия», поделиться своими воспоминаниями о нескольких месяцах, проведенных в условиях девственной тундры.

Есть в России места, в которых человеческая жизнь если и возможна, то требует от ее носителя каких-то крайних качеств характера. Судите сами: с конца ноября до февраля — беспросветная ночь, морозы достигают 50 градусов по Цельсию, ветра постоянные и очень сильные, а порывами зашкаливают за пределы возможного, снег лежит до конца июня, а вокруг лунный пейзаж… Но люди здесь живут. На острове создан государственный заповедник, включенный в мировое наследие ЮНЕСКО, в нем работает два человека, еще пять обслуживают метеостанцию. Это все население острова.
Вообще, не дикие животные, а условия жизни людей на Чукотке, не говоря уже об острове, были тем, что потрясло в этой экспедиции больше всего. Эти условия нужно учитывать всем, кто решил осуществить свой «трежерс хантинг» и добыть в сундук впечатлений неподдельные богатства где-нибудь на крайнем северо-востоке России. Иначе говоря, если человека непреодолимо манит романтика экстремальных странствий, придется иметь в виду, что попасть на о. Врангеля после всех необходимых согласований можно только спецрейсом, например вертолетным из Певека. Плата за такое путешествие будет впечатляющей даже без учета того, что прилететь на Чукотку можно только из Москвы. Один борт вертолета из Певека до Врангеля в прошлом «световом» году стоил 600 тысяч рублей. Провоз экспедиции фильма, в котором я работал, вместе с людьми, квадрациклами, генераторами, продовольствием и пр. только в направлении «туда» обошелся в три рейса.


Особенно удивила «продовольственная программа» населения Чукотского полуострова. Когда мы формировали экспедицию, у нас был один свободный день в Певеке для закупки еды на 4 месяца. Мы столкнулись с тем, что в магазинах много просроченных продуктов, но выбора все равно нет, и мы брали, что было. Я не знаю, как рассчитывается потребительская корзина в России, уверен что, без учета Чукотки, потому что в ценах лета 2008 года, когда доллар менялся по 24 рубля, капуста в там стоила 220 рублей за килограмм, самый дешевый сыр — 650 рублей, яблоки — 200 рублей, все остальные продукты питания — в тех же пределах. Мясо, мне кажется, чукотским среднестатистическим жителям и вовсе недоступно, потому что обычная зарплата у них в прошлом году была в пределах двенадцати — пятнадцати тысяч в месяц. Даже этнические чукчи, в отличие, скажем, от индейцев Канады, живущих в подобных климатических условиях, не имеют никаких преференций на пропитание традиционным способом, т.е. им разрешается добыть только одного оленя в год. Я практически уверен, что обо всем этом в высоких московских кабинетах стараются не думать. Большинство людей держится на Чукотке только потому, что у них просто нет денег уехать. От быта людского здесь веет безнадегой. Так не должно быть, если России нужны населенные пункты в западном полушарии планеты.
Но если на о. Врангеля практичные немцы едут снимать кино, тратят огромные деньги, значит, это того стоит. Экспедиция началась первого июня. Врангель — под снегом. Изучаем местные обычаи и основные объекты съемки. Везде передвигаемся на снегоступах и лыжах. Медведи очень наглые. Все двери и стены жилых домов снаружи наподобие ежиков обколочены здоровенными гвоздями, это чтобы мишки не пробрались и не ели из чужих чашек. На Врангеле, когда готовишь пищу, всегда учитываешь фактор ветра и запаха. Стоит только затеять «жареху» на животном жире, как медведь, привлеченный запахом снеди из трубы уже подбирается к вашему жилью. Все пищевые отходы в поселке сжигаются, чтобы не развивать у фауны «паразитических» наклонностей.


По поводу близкого взаимодействия с местными животными у меня есть рассказ: вышел как-то на крыльцо, любуюсь, дышу. Песец, а они тоже приходят в поселок, как к себе домой, заигрался с моим шнурком. В это же время к людям среди бела дня зашла самка с двумя взрослыми медвежатами, на компанию медведей немедленно отреагировали громадные лайки, поселок — это их территория. Песец перепугался собак до смерти, я споткнулся о его суетящееся тельце и вместо операторской съемки покатился кубарем под общий гам.
В конце июня тундра очистилась от снега. Бедные цветы. Какая жажда любви и потомства заставляет их побеждать ледовитость этой природы! Необыкновенная биохимия полярного мака или анемона, позволяет им преодолеть «морозилку» ночи. Смотришь утром — цветок обледенел. Думаешь: ну не прорвался, брат. А уже к полдню животворное солнце и каждодневное чудо жизни делают свое дело.


14 июля начинаем съемки снежного гуся, которого еще называют белым. Птицы уже на гнездах, а в тундре трое суток валит снег. Гнездовая биология этих колониальных птиц очень интересна. Яйца они кладут прямо в снег и не насиживают, а только предохраняют от промерзания. Затем лоток выкладывают пухом, и в нем появляется все больше яиц. Птицы начинают насиживание, когда закончена вся кладка: тогда все братья и сестры в выводке проклюнутся практически одновременно. В науке это называется механизмом синхронизации развития птенцов внутри яиц в кладке. Но дети внутри кладки совсем не обязательно единокровные. В колонии есть довольно много самок, которые по какой-то причине отказались от собственного гнезда. На этих свободных самок образуется самая настоящая очередь из «женатиков». В результате самки-куртизанки стараются подкинуть свои яйца «замужним» самкам, а гусыни на гнездах, в свою очередь, стараются им этого не позволить. Часто перед гнездами разгорается самая настоящая потасовка, и, если свободной гусыне удалось отложить яйцо в непосредственной близости от кладки, она может быть уверена, что ее подкидыша возьмут в «дом». Самка на гнезде, понимает, что нечаянно стала матерью еще одному гусенку, и обреченно закатывает чужое яйцо в гнездо.


Многим «дамам» так и не удается подкинуть потомство в чужое гнездо, и яйцо остается беспризорным в тундре. Это пища других жителей острова. В период гнездования песцы толпами катают яйца по тундре, закапывают, переносят в зубах. Колония гусей в благоприятные годы может насчитывать до 100 тысяч особей, т.е. до 45—50 тысяч гнезд. 2008 год был неблагоприятным для снежного гуся, и гнезд было в два раза меньше, но и это количество давало обильную пищу мелкому хищнику. Сначала песцы собирают брошенные яйца, потом, когда у всех гусей в колонии одновременно вылупляются птенцы, начинается борьба. Если песцу удается отогнать гусыню с гнезда, он давит столько птенцов, сколько может, потом частично перетаскивает щенкам, частично закапывает. Смешно видеть, когда песец, завидев в тундре человека, вдруг начинает что-то бешено выкапывать из под земли. Это он перепрятывает свои клады от потенциального конкурента, рассуждая примерно так: «Человек. Слишком близко от моего склада. Что он здесь делает? Не иначе, как что-то пронюхал. Он идет меня грабить. Ха, не тут то было! Ничего тебе не достанется!»


Когда появляются птенцы, вся колония с выводками начинает движение к озерам. Здесь взрослые птицы будут линять, становясь на время совершенно неспособными к полету, а оставшиеся в живых птенцы расти. С гнездовий до озер путь не близкий — 100 километров, и преодолевают его очень немногие малыши. И взрослый-то гусь — пешеход так себе, а если гусь — младенец, то и вовсе… Птенцы на слабеньких перепончатых ножках не в состоянии преодолеть овраги, преграждающие птичьему шествию путь к местам линьки, поэтому тропа гусей идет вдоль пологого берега реки. Многих гусят сносит течением, этим пользуются беспощадные бургомистры (самые большие в мире чайки), пожирающие добычу в гигантских количествах. Несмотря на все сложности, снежный гусь — успешный житель заполярья, и ему, как и всем вкусным птицам, сумевшим адаптироваться к условиям крайнего севера, по-настоящему страшен только один хищник. Этому гусю повезло, он зимует в Америке, здесь ему люди дают шансы на выживание.
Еще один чудный или чудной обитатель острова Врангель — овцебык. На остров овцебыки реинтродуцированы, т.е. возвращены человеком матери-природе. Их завезли с Аляски. За несколько десятков тысяч лет (овцебык — выживший до сего дня представитель мамонтовой фауны) эти существа приспособились переносить ледовитость здешних мест и своим всегда ровным настроением и миролюбивым характером, украшают местное «сообщество». Медведи овцебыков не трогают — хлопотно бегать, да и мясо по сравнению с тюленьим не жирное, на таком корме «ноги протянуть можно».


Много в тундре всего интересного, мелкого, скачущего, пищащего, чирикающего, плодоносящего, фотосинтезирующего, но то, что принадлежит неживой природе, тоже заслуживает внимания.
В ночь со второго на третье октября нам был подарок с неба — необыкновенно раннее северное сияние. Вообще, если небо и вправду говорит, то на острове Врангеля его язык очень четкий, а сила слов и контекста ошеломляет. Я перед врангелевскими небесными полотнами стою немой. Неужели это все для меня и еще для тех восьмерых, что одновременно со мной на острове? Вся эта немыслимая красота создана теплыми воздушными массами, смешанными с воздухом Ледовитого океана и только? Я фотографирую. Может быть, кто-то другой сумеет перевести чувства, разрывающие мою грудную клетку в слова? Что нам всем этим хотят сказать?

Фото Анатолия Рыжова. Материал опубликован в бортовом журнале «Владивосток Авиа» № 39, 2009 г.

0 Comments

Comments RSS

Leave a comment

Allowed tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>