Проводник в мир японского эроса

Писатель и поэт Александр Белых живет в Артеме, переводит японских классиков. А известные столичные издательства его публикуют. Последнюю работу — роман Юкио Мисимы «Запретные цвета» — издательство «Азбука-Классика» выпустило в ноябре 2006 года. Переводчик высказал несколько противоречивых суждений о своем образе жизни.

— С чего началась ваша любовь к Японии?
— Никой любви к японскому языку и Японии я не испытываю. Все дело в любопытстве. Оно может довести куда угодно. И в японскую старину. Мне интересен образ мышления людей, говорящих на другом языке. Когда-то я перевёл японскую антологию «Дикая азалия» 17 века. В ней собраны стихи с 9 по 16 век, посвящённые любви самураев и буддийских монахов к мальчикам, послушникам. Был такой культ у японцев в старину, как у древних греков. Наверное, смотрели фильм «Табу» Нагисы Осимы… Не любить — это не значит не знать. Иван Сергеевич Тургенев тоже полжизни провёл во Франции, великолепно говорил на французском, любил французскую женщину, но при этом невысоко ценил французский язык и не любил его.
— Интересно. Получается, в основе ваших многолетних трудов — отрицательный импульс.
— Когда мне что-то нелюбо, я пытаюсь углубиться в тему и понять, почему мне не нравится то или другое. Мой любимый язык немецкий, но он оказался невостребованным здесь, во Владивостоке. Правда, я перевожу немецких поэтов. И хочу сделать свою немецкую антологию из тех стихов, начиная с 18 века, Фридриха Гёльдерлина, и заканчивая нашим временем, Паулем Целаном, которые не были переведены другими. Когда-то мне было странно понять поэзию хайку. Стал изучать, погрузился в старояпонские тексты, и был поражён небывалой красотой мироздания, которое рисуется поэтами всего тремя образами. Вообще в Японии я ценю только старую поэзию и литературу. Я сам стал сочинять хайку. Когда учился в Японии, сочинял по-японски. У меня был даже японский поэт-наставник, исправлял мои тексты… Эта поэзия «хайкай» на первый взгляд кажется простой. Но как сложно написать три строчки! Многие мои стихи были переведены на английский, японский, сербский, французский. Значит, они трогают людей другой культуры и другого языка.
— А что в поэзии трогает вас?
— Когда мы говорим о поэзии, мы имеем дело с другим мышлением. Если вам чуждо все «другое», не похожее на ваши мысли и чувства, то вы никогда ничего не поймёте, не выберетесь из своей скорлупы. Моя тема в поэзии и прозе — это тема «другого». Я и Другой. Другой — это поливалентный мир, в котором мы живём. Я могу оценить красоту Другого. Это не значит, что мне нужно это присвоить.
Я уважаю «другое». Я же читатель, причем очень медленный. Три года читать один роман! Я переложил его на русский, а вы прочтёте за три дня…
— Когда вы поняли, что хотите заниматься переводами художественной литературы?
— С детства. Когда стал изучать языки. Люди всегда интересуются не только здешним миром, но и «иным». Ведь там тайна! Языки были для меня ключом для входа в другие миры.
— А что для вас важнее: переводить стихи или их сочинять?
— Своя рубаха ближе к телу. Авторский текст морально ценится больше, чем переводной. Но труд везде! Впрочем, конфликт интересов я всегда испытываю: сочинять «своё» или переводить. Из этой ситуации выхожу таким образом: когда устаю от перевода, переключаюсь на сочинительство. Параллельно написано немало стихов, причём в разных стилистиках. И наоборот: когда не пишется, беру какой-нибудь текст, например, стихи, и неважно с какого языка — английского, немецкого, или испанского — и проникаю в поэтическое мышление автора.
— Вот переводчик, выросший в таких-то условиях (среди дефицита книг, в семье русской и советской, среди природы шахтерской). А вот японский поэт-странник, тексты которого можно совершенно точно перевести, и звучать перевод будет современно. Но как разгадать то, какими глазами видел японский поэт пространство? Можно ли это вычитать из стиха?
— «Совершенно точно перевести»… Язык — это не бухгалтерия. Это творчество. Языки различны и смыслы всегда подвижны. Нужно чутье и воображение. Без воображения невозможно переводить художественные тексты. В противном случае нужно переводить технические, чем я никогда не занимался. Я представляю образы, которые созданы словами, и перевожу не слова, а воссоздаю образы на русском.
— Вы жили, учились и работали в Японии. Как она на вас повлияла: вы стали чуть самураем, монахом или «сарариманом»?
— Я всегда был самураем, монахом и поэтом. А этим «наёмным служащим» — никогда!
— Вы перевели три романа знаменитого Юкио Мисима. Чем привлекла вас эта персона?
— Это мой выбор, который совпал с интересом издательства. Хотел поконкурировать с Чхартишвили (Акуниным). Мисима — редкостный тип для Японии, последний самурай, трудоголик, гений, и так красиво умер! Из смерти сотворил акт красоты. Сделал себе харакири. Ну не идиот ли с точки зрения японского обывателя? Его не любят…
— Можно ли на переводах японской литературы разбогатеть в России?
— Можно, если бы затраты оценивались соответственно. В советское время переводчик мог за гонорар одной книги купить автомобиль. Теперь едва хватает на хлеб.
— Над чем вы работаете сейчас?
— Скоро я буду переводить роман Ясунари Кавабата, нобелевского лауреата 1970 года, «Женские проказы» (1957) о превратностях женской сексуальности, написанный с оглядкой на роман Мисимы «Запретные цвета» (1954), в котором автор исследовал превратности мужской сексуальности. Для сравнения рекомендую почитать поздний роман французского писателя Ромена Гари «Дальше ваш билет не действителен». Как видите, человеческая мысль вращается вокруг нескольких тем: красота, смерть, секс (жизнь, любовь). Моё эссе о Мисиме «Камикадзе красоты» — на эту тему. Я, правда, не знаю, что буду делать в первую очередь: переводить или писать свой новый роман. Наверное, одновременно.
— Допустим, вы взялись за роман Кавабата Ясунари. Интересно, как строится ваш рабочий день.
— Также как у всех. Дисциплина и насилие над собой. Должен отсидеть за столом, за компьютером столько, пока не устанет голова. От звонка до звонка.
— Что вам мешает в работе и опускает руки?
— Безразличие товарищей и маленькие гонорары. И невежество некоторых.
— Что держит вас в Артеме?
— Ничто. Но здесь я сделал все свои литературные работы. Для писательства — это место счастливое, ибо уединённое. Я ведь здесь родился, здесь родились мои родители, сюда приехали сто лет назад мои предки осваивать земли из Сибири и Центральной России. Одни были крестьяне, другие были царские офицеры, третьи уссурийские казаки. Здесь их могилы. Мой дядя, Михаил Васильевич Вялых, был главой города в советское время. Все они были свободные личности, никогда не были подневольными…
— Кем вы себя ощущаете — поэтом, который делает переводы, или переводчиком, который занимается поэзией?
— Я прежде всего читатель. Это главное. Сочиняю, перевожу и осмысляю прочитанное и переведённое для таких же любопытствующих читателей как я. Правда, читатель — это не профессия, зато свой интерес к чтению я финансирую
из своего кармана тем, что перевожу или пишу книги или статьи, а затем публикую и получаю скромный, очень скромный гонорар, который трачу, однако ж, на другие книги. Это роскошь. Для кого-то роскошь купить авиакомпанию, депутатское место в парламенте, футбольную команду. Для меня роскошь — это книги и чтение. Быть нищим и читать книги — вот это роскошь! Книга — это не триста граммов бумаги с буквами, а прежде всего другой человек, чаще всего, оказывается, давно умерший. Так что я общаюсь с мертвецами. Это общение живей, чем с некоторыми живыми. Если вы читаете книгу Иова или книгу Экклезиаста, или книгу Исайи — разве можно сказать, что эти люди давно умерли? Они живут в нас, когда читаем, мы их оживляем своим вниманием…
— Как вы думаете, почему сегодня о современной дальневосточной литературе большинство дальневосточников не подозревает?
— Дальневосточники вообще о многом не подозревают. А не подозревают они потому, что культура и литература — это удел во многом тех, кто этим занимается. Раньше было Дальневосточное издательство, которое занималось изданием дальневосточных авторов. У нас богатая литературная традиция сложилась за сто лет освоения края. В школе литературу нужно начинать изучать с местных авторов, а историю — с истории семьи, места, где проживают люди: села, посёлка, города, края, страны, соседнего государства, мира.
— На что надеяться писателю в этой ситуации?
— У меня много ещё чего не опубликовано. Если не растеряю по жизни, то надеюсь на какого-нибудь умного доброхота, которому уже не в кайф тратить деньги на казино или Паттайю. Мой главный проект — это кино по роману «Сны Флобера» стоимостью в три миллиона долларов. Должна быть высокая планка. Или, как сказал апостол Павел: «Ревнуйте о дарах больших». Люди уже занимаются этим проектом…
— Ради этого фильма вы бы согласились поступить переводчиком на работу в какую-нибудь краболовную фирму, при условии, что вашего годового дохода хватит на съемки?
— Это наивно. К тому же я уже работал, ходил в моря: годового дохода не хватит… Я человек творческий, и чужую волю исполнять не привык. Надо мной воля творчества…

Александр Евгеньевич Белых (Вялых). 42 года. Переводчик, поэт, прозаик, сценарист. Жил и работал в Японии. Учился в университете Колонизации Восточных Земель Китая в Токио. Как переводчик публиковался в журнале «Иностранная литература», Альманах «Рубеж», «Риск». Переводы романов Юкио Мисима: «Жажда любви», «Шум прибоя», «Запретные цвета» (изд-во «Гиперион»?, 2000, С-Пб; «Азбука» С-Пб., 2001, 2003, 2004; изд-во «Рипол-классик» М. 2003). Переводы классической японской поэзии: антология «Японская поэзия» (изд-во «Северо-Запад», С-Пб. 1999); антология «Дикая азалия», альманах «Риск» N4. Автор поэтической книги «Деревянная лошадка» (1987—2003). Публикации стихов в альманахах «Серая лошадь», «Тритон», «Рубеж», «Утренний кофе», на Интернет-сайтах России, Бельгии, Сербии. Антология «Нестоличная литература», М. НЛО, 2001. Участник поэтического фестиваля «Культурные герои 21 века» (Москва, 1999 г.). Выступление в музее им. Маяковского. Стихи переводились на японский (1987), английский, французский (2003), сербский (2004), испанский языки (1999). Общий тираж книг более 100 тыс. экз. в центральных издательствах. Автор романа «Сны Флобера» (альманах «Рубеж», Владивосток, 2003). Соавтор сценария фильма «Сны Флобера», 2004. Перевод романа современного писателя Дзиро Хираока «Утопая в облаках» (альманах «Рубеж», 2006).

Материал опубликован в бортовом журнале «Владивосток Авиа» № 30, 2006 г.

0 Comments

Comments RSS

Leave a comment

Allowed tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>