Путешествие в интеллект

Анна Ми Ван Керкховен — одна из ведущих современных художников Европы. Лауреат государственной премии Фландрии, премии правительства Германии. Живет в Антверпене и Берлине. Она убеждена, что искусство может помочь людям разобраться с проблемами современного мира и обрести позитивное состояние ума. Путь, который предлагает художница, довольно сложный, но интересный. Она трансформирует в визуальные произведения философские идеи, используя компьютерную живопись, фотографию, текст, а в некоторых работах — звук и видео. В результате получаются динамичные коллажи, в которых узнаваемые предметы соединены с абстракциями. Для ее картин характерны растянутая композиция, трехмерные пространства, синтетические цвета и формы. Их содержание — результат осмысления искусства, морали, науки и политики. Более узко тематика ее работ связана с исследованием моральных отклонений и извращений современного мира с точки зрения женщины. Один из масштабных проектов, который она разрабатывала в течение 10 лет, называется «Секс и Технология». Работы художницы были представлены в Европе, Азии и Америке, она читала лекции об искусстве во многих странах мира. Впервые в России компьютерные картины Анна Ми Ван Керкховен были показаны во Владивостоке при поддержке правительства Бельгии в рамках проекта «Крайности» в Музее современного искусства «Артэтаж».

Красота не всегда красива

В современном фламандском искусстве много разных тенденций, но то, что его всегда отличало от других национальных школ — это нацеленность на создание закрытой структуры, которая производит сама себя. Фламандское искусство глубоко корнями уходит в историю реализма. Ван Эйк, Брейгель — длинный ряд всем известных мастеров. Во фламандском реализме всегда была важна духовная составляющая. И всегда наше искусство было аналитическим. Оно стремилось показать что-то большее, чем реальность и за несколько веков выработало особый язык. Иногда он циничный. Но ирония наша обычно направлена на самих себя.
Глядя на многие произведения искусства, особенно современные, далеко не каждый зритель находит их красивыми. Дело в том, что красота не всегда визуальна. Она не лежит на поверхности. Ее надо искать.
Я работаю в традиции шаманов. Использую сразу много элементов, таких, как структура, цвет, которые заключают в себе метафизику и импульс к познанию. Все эти вещи люди воспринимают одновременно. Мои картинки можно сравнить с книгой алхимика. Но я не рассказываю историю. Скорее я показываю механику мозга.
Я начала работать с компьютером в 1976 году, если не ошибаюсь, одной из первых в Европе. На мой взгляд, художник должен использовать те материалы, которые предлагает современный мир. Необходимость нового языка связана с тем, что существующие формы культуры во многом устарели. Я пыталась найти язык, который бы соответствовал новому синтетическому миру. Моими коллегами по исследованиям были писатели, художники, музыканты, философы, ученые. В разработку нового языка мы вовлекали все жанры культуры. Главный вопрос был в том, как синтетический язык сделать понятным.

Женщина — открытая структура

Я много размышляю перед тем, как создать картину. Читаю, делаю записи. Некоторые заметки лежат по 10 лет, прежде чем я вернусь к ним и применю в конкретной работе.
Я стараюсь жить в огромном пространстве возможностей. И использовать их. Но, когда я начинаю делать проект, я всегда ищу структуру, которая бы меня ограничила. Я люблю рисовать портреты. И в лице каждого человека ищу закономерность, нечто особенное и упорядоченное.
Женщина — открытая структура, ничем не ограниченная. Она делает все сразу. И структура — это единственное, за что она, как за якорь, может зацепиться. Дайте мне только систему, время, место и обстоятельства. А мое вдохновение неисчерпаемо.
У всех нас одинаковые проблемы в отношении к реальности: конфликт между разумом и сердцем. Разделять эти вещи, на мой взгляд, не стоит, потому что они часть нашей материи, наших генов. Но цивилизация, которой управляют мораль и политика, закрывает от людей много важных вещей, и моя задача показать то, что люди не могут увидеть. Исправить механизм в человеческом мозгу. Для этого я предлагаю своеобразное путешествие в интеллект.
Я не вижу противоречия в работе с массовым языком для борьбы с негативными воздействиями массовой культуры, служащей для управления людьми и подавления их желаний. Я как бы переворачиваю репрессивные символы цивилизации и уничтожаю их. Для того, чтобы показать то, что есть на самом деле.

Философские комнаты

Поездка во Владивосток для меня связана с мистикой. Это не просто туризм. Мне было интересно проверить, как будут функционировать мои работы, проникнутые западным духом, в новом пространстве. Мне интересно открывать и разрешать новые проблемы. Попытаться работать местными материалами. В местных масштабах. В каждом месте, куда я приезжаю, я получаю информацию о том, каким образом развивается цивилизация именно здесь. Ее хранят дома, интерьеры, манеры людей, их пластика. Я как медиум могу это почувствовать. Работа художника связана с интуицией.
Интерьер — это та структура, которая мне необходима для построения картины. Я интересуюсь интерьерами в любой стране. Специально иду в книжный магазин — и покупаю литературу о местных традициях оформления жилья. Такие книги — как фильтры культуры. Правда, в России ничего на эту тему не купила.
Но фотографировала комнаты в гостиницах.
12 картин, показанных во Владивостоке, были сделаны мной в 2005 году. Это продолжение серии «19 философских комнат». В основе каждой комнаты — реальный интерьер, трансформированный мною на компьютере в соответствии с импульсами, которые содержатся в теориях интересовавших меня философов. Первыми в 1998 году были Декарт, Спиноза и Лейбниц. На мой взгляд, больше всего по духу им соответствовал берлинский интерьер эпохи барокко. Я вычленяла суть философской концепции каждого философа и в соответствии с полученной функцией трансформировала каждую комнату. Моей задачей было показать ментальный импульс графически, дать ему специфический цветовой спектр и привести его в равновесие с интерьером, который держит картину и работает как исторический знак теории. В каждую работу вписано имя философа. Моя идея в том, что инертная жизнь пространства после подобной трансформации может быть переосмыслена как возможность счастливых отношений с реальностью. Все трансформации пропущены через мое сознание. Более того, я соотносила каждого философа с этапами своей жизни. Например, Декарт — это я в 1971 году, студентка академии искусств. Спиноза — период моего 28-летия, я молода, наивна и дика. Философы, с которыми я работала позднее — на протяжении 6 лет, — были Альфред Ницше, Шарль Бодлер, Жорж Батай, Альбер Камю, Жиль Делёз, Ричард Рорти, Зигмунд Фрейд, Артур Шопенгауэр, Морис Метерлинк и другие. Новая серия началась с работы, на которой современный бельгийский музыкант-авангардист Мауро Павловски изображен в интерьере, трансформированном теориями американского анархо-примитивиста Джона Зерзана. Впервые эта работа была показана в Кунстхалле в Бёрне. После этого за год я создала 12 картин, вдохновленных Артуром Данто, Федором Достоевским и другими мыслителями. Так был закончен 10-летний цикл проекта «Секс и Технология».

Крайности

У европейцев предвзятое отношение к России. Москва до того, как я туда в первый раз приехала, казалась мрачным городом. А, побывав в ней недавно, я удивилась: светлая, персиковая. От Владивостока впечатления противоречивые. Здесь царит китайское дружелюбие. Но людям, похоже, не хватает уважения к себе. Жизнь не очень богатая. Но нет той депрессии, которая мучает обеспеченных бельгийцев. Что-то похожее я вижу в Аргентине, Бразилии. А в Бельгии слишком благополучно. Европейцам стоило бы научиться ценить это.
В Бельгии у художника нет никакого статуса. После академии до 35 лет я работала оформителем на заводе. Искусством занималась в свободное время. 9 лет преподавала в Королевской академии Бельгии и в Академии искусств Гента. Возможность полностью посвятить себя своим исследованиям появилась у меня только 4 года назад, когда я получила сначала государственную премию Фландрии, а затем премию Германии, и Немецкая академия по обмену дала мне квартиру в Берлине и возможность публикаций. Однако, несмотря на выставки по всему миру, до сих пор я не продаю на жизнь. Я и мои коллеги, — все мы прагматичные люди, но мы работаем не для рынка. Это рынок идет за нами.

Материал опубликован в бортовом журнале «Владивосток Авиа» № 37, 2008 г.

0 Comments

Comments RSS

Leave a comment

Allowed tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>