Разочарование пивного короля

Эта история началась летом 1907 года. Тогда владивостокские газеты на все лады расхваливали новую программу в театре-варьете «Аполло» на улице Светланской.
«Небывалая по интересу гигант-программа! Все в 1-й раз! В один вечер опера-симфония-феерия-балет. Concert Cabaret. Живые картины. Веселые антракты. Бездна развлечений. Бездна удовольствий. Сенсационное зрелище! Феерия-балет «В странах гарема». Участвует вся балетная труппа во главе с prima balerina госпожой Завадзской. Участвует более 50 персон. Сестра Моррисон, Сестры Монтроз, госпожа Арнольди, госпожа Луч… Начало в 10 часов вечера, окончание в 4 часа утра».

Страсть или кошелек

Среди зрителей театра-варьете «Аполло», соблазненных рекламой концерта-феерии-балета оказался и местный купец Федор Петрович Зильгальв, владевший пивоваренным заводом «Ливония», что располагался в Голубиной пади. Пивной король был немолод, но и не женат, главным его достоинством был туго набитый кошель, который позволял Зильгальву разнообразные удовольствия. Успех мега-программы у тогдашней неизбалованной владивостокской публики был ошеломительным, а владелец завода «Ливония» не на шутку увлекся госпожой Луч, актриской полное сценическое имя которой звучало так: Алиса Луч-Александрович, исполнительница цыганских романсов.
Закрутился такой роман, какой только могла себе представить госпожа из полусвета, наделенная платежеспособным любовником. Любитель балета и пива засыпал чаровницу недешевыми знаками внимания, а когда артистка, выступая в Никольск-Уссурийске, неожиданно заболела, поместил за свой счет в лечебницу Блуменфельда и Шеболдаева во Владивостоке. Это были доктора по женской части, госпоже Луч они сделали серьезную операцию. После выписки из лечебницы пивной король перевез пассию в гостиницу и окружил нежным комфортом. Тогда он не мог предположить, что его привязанность перерастет в запутанный фарс с сомнительным финалом.

Актерское мастерство и женское коварство

Через месяц сладкой жизни 38-ми летняя Алиса заявила господину любовнику, что она беременна. Это неожиданное известие не обрадовало холостого купца.  Зильгальв кричал: «Как ты смела очутиться в интересном положении?» — и неоднократно повторял, что рождение ребенка обернется для него колоссальным скандалом. Мать и сестры Зильгальва, конечно, тоже были против такого мезальянса. Но госпожа Луч аборт делать отказалась и вскоре, сославшись на отсутствие во Владивостоке хороших акушеров, а также на нежелание «делать шум», отправилась поездом в Москву.
Там она поселилась в меблированных комнатах «Эжен» на Петровке. Между госпожой Луч и господином Зильгальвом завязалась оживленная переписка, в которой сообщалось о течении беременности с одной стороны и о раскаянии с другой. Федор Петрович, одумавшись, писал, что будет рад ребенку, что мальчика надо будет назвать Антонием, а девочку — Люсей. Купец просил Алису «заняться своими нервами и вернуться во Владивосток не прежней капризной и вспыльчивой женщиной, а доброй, любящей матерью и подругой», помогал будущей маме деньгами, высылая их в Москву.
17 ноября 1908 года Алиса на несколько дней выехала из меблированных комнат и вернулась уже с ребенком. Мальчика она назвала Антонием и вскоре отдала его в приют Петропавловской церкви, что у Яузского моста. В начале 1909 года актриса, забрав ребенка из приюта, вернулась во Владивосток и поселилась на квартире Зильгальва в Голубиной пади. Ребенка заводчик усыновил, но от предложений Алисы наконец-то взять ее замуж уклонялся, хотя и подарил ей 5 тысяч рублей — сумму по тем временам огромную. Идиллия не складывалась: актриса, судя по всему, была особой истерической, закатывала скандалы, да и родственники Федора Петровича ее не привечали. Алиса угрожала заводчику револьвером (по его версии), пыталась стреляться сама (по ее версии) и даже бросалась под поезд, но все неудачно. Сестра Зильгальва говорила брату, что Алиса пыталась ее отравить. В общем, жизнь купца наполнилась кошмаром. Неудивительно, что Федор Петрович пытался найти отдохновение в новом увлечении — его пассией стала кафешантанная певица Цедровская, подруга Алисы. Она-то и поведала страшную тайну: оказывается, коварная Луч еще в 1907 году, желая удержать богатого ухажера при себе, говорила, что возьмет чужого ребенка и выдаст его за сына Зильгальва. Якобы она даже хотела найти ребенка в Никольск-Уссурийске, но Цедровская отсоветовала ей, так как «это слишком близко к Владивостоку и все может открыться».

Отец — не отец, мать — не мать

Взбешенный заводчик потребовал объяснений, но Алиса ни в чем не признавалась, говоря, что Цедровская оговорила ее из зависти и вовсе она ей не подруга. Пивной король затеял собственное расследование, которое тянулось еще два года. В итоге Федор Петрович пришел к убеждению, что подлог ребенка налицо, и попытался выгнать обманщицу из своего дома, но это оказалось нелегким делом. Зильгальв, спасаясь от личной жизни, написал заявление в прокуратуру и на время укатил в Одессу, велев управляющему выдворить актрису вон. Мажордом исполнял поручение, как мог: отключал Алисе электричество, не топил ее комнаты, лишал прислуги… Не выдержав такой жизни, Алиса Луч отправила ребенка в Иокогаму, в английский колледж Святого Иосифа, а сама отчалила в Москву.
Между тем расследование шло своим неспешным порядком, и осенью 1916 года дошло до своего финала — судебного заседания. Оно состоялось в Митрофаньевском зале московского окружного суда, по месту жительства обвиняемой. К тому времени стало известно, что под сценическим именем Алисы Луч-Александрович скрывалась дочь протоирея оренбургского кафедрального собора А.С. Румянцева. Но на запрос владивостокской сыскной полиции, посланный в Оренбург, пришел ответ, что девица А.С. Румянцева вышла замуж (сменив, естественно, фамилию) и умерла в Сибири. Не зря Зильгальв подозревал роковую певичку в подлоге не только ребенка, но и собственной биографии, уж больно хорошо госпожа псевдо Румянцева-Александрович-Луч говорила по-польски и, будучи дочерью православного священника, странным образом исповедовала католическую веру.
Биография разоблаченной актрисы осталась прикрыта тайной. Не зря же эта дама была актрисой, и главной ее сценой была жизнь. Во время суда Луч-Александрович-Румянцева разжалобила присяжных заседателей, уклончиво отвечала на вопросы, рассказала про печальную жизнь, и слезы застилали ее глаза, когда она «боялась воскресить прошлое». А поскольку целью суда было установление возможного подлога ребенка, актрису избавили от объяснений…

А был ли мальчик?

Суд не стал вникать в эти частности, зато установил свидетельскими показаниями, что в 1908 году в Москве Алиса не выглядела беременной, в родильном приюте, где якобы появился ее ребенок, актрису не смогли вспомнить. Оказалось, что операция, сделанная еще в 1907 году во Владивостоке доктором Шеболдаевым, исключала возможность беременности. Была оглашена экспертиза писем ее сына, присланных из Японии: по мнению эксперта, их не мог написать 7-ми летний мальчик. Все было крайне запутано. Вердикт присяжных заседателей был таким: признать факт подлога ребенка, но оправдать подсудимую.
Судьба мальчика осталась неизвестной. Никогда больше Луч-Александрович-Румянцева в город Владивосток не приезжала, а Федор Петрович Зильгальв так и не женился и до конца своих дней обходил кафешантаны стороной.

По материалам газет из архива Общества изучения Амурского края. Текст Ивана Егорчева. Материал опубликован в бортовом журнале «Владивосток Авиа» № 31, 2007 г.

0 Comments

Comments RSS

Leave a comment

Allowed tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>