Собирательство

Собирательство — это, вероятно, одна из тех привычек, которые помогли человеку выжить среди стихийного мира, сохранить опыт и развить культуру. О том, какие причудливые формы эта древняя функция человека приобрела в современном Приморье, рассказывает Наталья Владимирова.

Исторический реквизит

Для любого, кто хоть раз пытался собрать коллекцию чего угодно: календариков, постеров, пивных крышек или автомобилей, — слово «музей» обладает особым смыслом. Здесь хобби превращается в производство. В главном музее Владивостока — музее имени В.К. Арсеньева за 110 лет собрано около полумиллиона экспонатов на разные темы. Этим хозяйством ведают девять специально подготовленных коллекционеров, благодаря которым посетители имеют возможность видеть уникальные вещи и по их облику воссоздавать образы прошлого, сохраняя связь с историей.
Неповторимых предметов в главном городском музее множество, но самые ценные вещи — это, несомненно, этнографические коллекции, связанные с древними восточными государствами, в чьи пределы входила территория нынешнего Приморья, — это Королевство Бохай и Золотая империя Чжурчжэней, с их потомками — коренным населением Приморья и Севера Дальнего Востока и с первыми исследователями края. Фигурка шамана, восседающая на тигре, — один из самых знаменитых экспонатов. По уникальности ему не уступает коллекция резной и гравированной кости конца XIX века. Фотографии и предметы быта первых жителей Владивостока — еще один увлекательный раздел коллекции, в котором есть такие уникальные вещи, как, например, большая фарфоровая ваза, изготовленная на заводе предпринимателя Старцева на острове Путятина. В ряду самых известных экспонатов — «Албазинская икона Божьей Матери», святыня, которою церковь благословила научное учреждение в 1888 году, во время закладки первого здания музея. Сейчас икону показывают один раз в году — в день основания музея. Примерно пятая часть из 400 тысяч экспонатов музея выставлено на всеобщее обозрение. Это нормальная мировая практика, дающая возможность хранителям коллекции вести свою работу по описанию, систематизации и, если надо, реставрации предметов истории.
Каждый предмет, — в первую очередь, это объект исследований. Случаются открытия. Например, недавно — из истории шоколада. Если бы не этикетки, мы бы не знали, что во Владивостоке работала шоколадная фабрика братьев Ткаченко. После революции о предпринимателях забыли. Но в фонды музея поступил альбом «Русские в Шанхае», оттуда исследователи и узнали, что братья Ткаченко, покинув Владивосток, открыли шоколадное производство сначала в Харбине, потом в Шанхае. В свою очередь, экспонаты из Владивостока помогают исследователям из России и зарубежья.
Хранители музея сравнивают складывающуюся коллекцию с растущим организмом, который постоянно требует питания. Пополняются коллекции двумя способами — планово (экспедиции, закупки) и стихийно (дары, таможенный конфискат). Есть такие темы, которые разрабатываются на протяжении десятилетий. Яркий пример — коллекция, посвященная старообрядцам. Вера Кобко, хранитель музея, как-то заинтересовалась темой старообрядничества в Приморье. Информации почти не было, так что она самостоятельно узнавала места проживания часто кочевавших старообрядцев, по крупицам восстанавливая историю. Попадаются удивительные вещи! Например, сундук, который проделал кругосветное путешествие. Его владельцы бежали в 1930-е годы от коллективизации в Китай, потом на судне через Гонг-Конг, в Бразилию, а потом в Уругвай. В итоге сундук вернулся на родину, во Владивосток. И таких исследований в музее проводится много, устраиваются научные конференции, на фондах музея делают открытия. А предметы тем временем живут своей жизнью. Главный хранитель музея Нина Керчелаева выводит следующую формулу искусства музейного собирательства: «Когда вещи попадают в музей, они несут на себе заряд энергетики тех людей, которые ими пользовались. Предметы постепенно меняют свой характер, но основу сохраняют. И они нам порою преподносят сюрпризы. Они в хранении стоят на своих полках, и если мы к ним редко приходим, становятся пыльными и грустными — как невостребованные актеры. Актеров может увидеть режиссер, а предметы в музее — хранитель. В этом наше искусство».

Чем вы предпочитаете захламлять квартиру?
Скрипофилия (утратившие ценность ценные бумаги)
Сигнуманистика (нашивки и шевроны)
Филобутонистика (пуговицы)
Сигиллатия (почтовые конверты)
Филумения (спичечные этикетки)
Перидромофилия (билеты на транспорт)
Кофрокартия (туристические наклейки: из отелей, автомобильные)
Виафилия (сувениры, фиксирующие передвижение автора коллекции по туристическому маршруту или по маршруту какого-либо путешествия (штемпеля гашения, чемоданные наклейки и т. д.).
Филолидия (различные упаковки — крышки, этикетки)
Бирофилия (пивные принадлежности: этикетки, пробки, бирдекели, посуда, рецепты) Филумения (спичечные этикетки)
Фромология (этикетки от сыра)
Конхиология (конхилиология) (раковины моллюсков)
Криминофилия (детективные романы или видеокассеты)
Ктематонимия (товарные ярлыки)
Лудофильство (детские игрушки и настольные игры)
Меморифилия (пригласительные билеты и пропуски на партийные встречи и съезды, собрания, выставки и др. мероприятия)
Тиросемиофилия (этикетки от плавленых сырков)
Ксирофилия (ксерофилия) (упаковки от бритвенных лезвий)
Гумофилия (обёртки и вкладыши от жевательной резинки)
Гелатофилия (обёртки от мороженого)
Виттафилия (бумажные кольца, надеваемые на сигары, папиросы и сигареты) Плангонология (куклы)
Алкоминималистика (миниатюрные бутылочки с алкоголем)
Филоботия (обувь)
Диджитабулизм (наперстки)
Кампанофилия (колокола и колокольчики)
Стилофилия (письменные принадлежности)
Мемомагнетика (магниты на холодильник)

Фалеристика: история страны через награды

Сергей Шишков, фалерист-исследователь, член Союза писателей России, единственный в Приморье публицист, автор 10 книг о наградах старой России, СССР и современной России, изданных на двух языках. Его книги — лучшие в мире в своей области — есть у президентов России и Украины и практически у всех членов правительства, приморских губернаторов и мэров.


— Коллекционирование — это хобби или что-то большее?
— До того, как стать фалеристом, я, в первую очередь, состоялся как коллекционер. Это хобби передалось мне от отца и деда. И оно переросло в смысл моей жизни. Ведь одно дело — просто собирать, а другое — разбираться, быть специалистом. Я уделил много времени своему увлечению — ездил по городам, встречался с интересными людьми, работал в запасниках, в Алмазном фонде, во многих музеях России и бывшего СССР. Мои книги стали своеобразным пропуском, я был допущен в закрытые архивы. На сегодняшний день я собрал большую, интересную коллекцию, ко мне приходят друзья-коллекционеры, которые могут ее увидеть и услышать мои комментарии. Я каждый год езжу на слеты в Москву, в Украину, лично знаком с Ющенко — он тоже заядлый коллекционер, помогал мне издать мой пятитомник.
— Чем интересны награды?
— Что такое награда? Она учреждалась и была посвящена какому-то периоду истории. Зная награды, ты уже знаешь часть истории. По наградам реставраторы идентифицируют портреты. Я смотрю на изображение и определяю, в какой период жил этот человек, где воевал, род деятельности. Вот пример: орден Андрея Первозванного первоначально был шит канителью, потом его отделывали «кто во что горазд» — каменьями, жемчугом, золотом и многим другим, и каждому периоду соответствовало свое оформление. Например, ты пришел на вечер в ордене, отделанном жемчугом, а это дурной тон — сегодня в моде бриллианты. Павел I прекратил эту отсебятину. И это только одна из историй.
— Сейчас коллекция пополняется?
— На сегодняшний день я собрал столько, что уже неинтересно пополнять. Теперь главное — сохранить все, что есть. В Москве из-за наград убивали целые генеральские семьи. У нас был адмирал Холостяков, который был награжден двумя орденами Ушакова первой степени. Это очень редкие награды, всего было 26 кавалеров, а он был ими награжден дважды! Под видом корреспондентов к нему пришли убийцы: девушка с молодым человеком… Громкая была история.
— Сколько же стоят эти ордена?
— Орден Ушакова 1-ой степени на сегодняшний день стоит 300—350 тысяч долларов. Когда человек увлечен и начинает коллекционировать, в один прекрасный момент он подходит к такому рубежу, что в его коллекции есть все, кроме одного вот такого ордена. Он существует — где-то, но положить его в коллекцию невозможно. Пусть у тебя будут нефтяные скважины, куча денег, невозможно — и все тут. В этом одна из причин преступлений.
— А что получает коллекционер, когда новый экспонат появляется в коллекции?
— Удовлетворение. Коллекционирование — это не только познание и обладание, это страсть.
— Это зависимость?
— Да, но в хорошем понимании, потому что такие увлеченные люди сохраняют историю государства. Например, орден Ленина, учрежденный в 1930 году, выполнен из червленого золота — 30 грамм, плюс 2,5 грамма золотого барельефа. И, когда страна распалась, бабушки, дедушки понесли ордена на рынок, а покупатели их переплавляли и делали цепи. А сколько было вывезено за рубеж! Но коллекционеры находят лавочки, тратят свои деньги, выкупают эти ордена, привозят обратно в страну. Снимаю шляпу перед ними! За рубежом эти вещи интересны эмигрантам, через них сохраняется связь со страной. Их осуждать не надо. Кстати, если выезжаешь из страны и у тебя найдут награды, то на таможне их изымут.
— Многие люди коллекционируют совершенно невообразимые вещи, как вы к этому относитесь?
— Это не поддается анализу. Коллекционер может собирать марки, монеты, этикетки, презервативы, фарфор, хрусталь, статуэтки, пивные банки, пробки… Фантики, в конце концов, все собирали. Я ведь тоже начал не с наград, а с простых значков. Сперва собирал всё — города, комсомол, Ленина. Потом мне стал больше нравиться спорт, сам был спортсменом. Я воспитывался в семье военнослужащего, дедушка с отцом собирали награды, так я постепенно перешел к военной тематике.
— Что вы думаете о тех, кто меняет направления коллекционирования?
— А вот их я не считаю коллекционерами. Коллекционер — есть коллекционер. А, если он сначала собирает одно, потом распродает, начинает собирать другое, — это просто «купи-продай»… Я вот еще собираю монеты. Если увидел в чем-то познавательный стимул, буду систематизировать, изучать литературу, а собрать-продать — какой в этом смысл?
— Помимо коллекционирования старых наград, вы занимаетесь разработкой новых. Что удалось сделать?
— Сейчас я работаю над эскизом медали по просьбе мэрии Владивостока — крест «За заслуги». Разработал медаль «70 лет Приморскому краю». А до этого были «100 лет подвигу «Варяга» и «Корейца». Для казаков много медалей разработал. Потрогайте — что чувствуете? Когда настоящую вещь берешь в руки, от нее тепло идет. В награде душа человека, который ее получил. Поэтому они у меня дома на стенках висят — я от них заряжаюсь.

Профессия — коллекционер

Владелец магазина сувениров Андрей Кубрак — коллекционер, чье хобби превратилось в профессию, человек, который знает, наверное, всех городских «собирателей» и все истории, с ними связанные.

— Ваш магазин разве не сувениры для иностранцев продает?
— Нет, на самом деле он рассчитан на русских коллекционеров — это 80—85% всех покупателей, а иностранцев — только 15%. Коллекционируют у нас в городе почти всё — от пуговицей до кирпичей.
— А вы сами — коллекционер?
— Конечно. Мне от отца досталась коллекция марок, до сих пор их страстный собиратель. Потом просто хобби стало работой.
— Вы никогда не меняли объект коллекционирования?
— Я — нет, но многие меняют, потому что все собрали. Или начинают собирать что-то смежное. Например, после монет с парусниками — монеты с мореплавателями. А марки — это же прекрасно. Придешь домой уставший, альбом с марками полистаешь — и на душе легче от красоты такой. Коллекционеры — люди увлекающиеся, есть в городе такие, что на еде сэкономят, а новую монетку купят. Послала его жена за картошкой, а он сразу ко мне, говорит — заеду на базу, подешевле куплю. Новую рубашку не купят, а марку купят. Когда человек что-то коллекционирует, он развивается. Например, узнает, что за страна изображена на марке. Или начал собирать серебряную посуду. Увидел клеймо монетного двора — «Овчинников», всего его собрал, теперь надо собрать всего «Хлебникова».
— Что у нас любопытного в городе коллекционируют?
— Кирпичи, жетоны, пробки, фонари.
— А женщины — что?
— Женщин среди коллекционеров мало — всего процентов десять. Некоторые очень серьезно собирают фарфор. А еще — монеты, марки, значки. Есть дама за 90 — у нее чудесная коллекция открыток.
— Какие вещи местного происхождения привлекают собирателей?
— Все бохайское и чжурчжэньское. Говорят, есть у нас люди, которые метеориты собирают.
— Подделки часто встречаются?
— Бывает. Вообще китайцы — молодцы. Например, одно время пользовалась спросом оптика, так они быстренько у себя наделали биноклей: вместо 20-ти кратного — увеличение в 6 раз и в руках разваливаются. Лет десять назад задержали на границе контейнер с поддельными марками из Китая, — китайцы одно время их активно покупали, вот и наладили производство — один в один. А вот матрешки поначалу у них выходили не очень — с азиатским акцентом, а сейчас так научились, что я у них закупаю — выгоднее.
— Интересно, существуют собиратели фальшивок?
— Вряд ли. У нас в городе есть коллекционер, который собирает бракованные монеты — штамп смещен, например.
— Что интересует иностранцев?
— Иностранцы мало покупают. Были у меня американцы, перелопатили кучу значков за доллар, выбрали четыре и ну скидку выпрашивать. Самые активные — китайцы, они недавно начали путешествовать, их еще есть чем удивить. Ну и японцы, конечно.
— Откуда берете свои «лоты»?
— Население сдает. За 20 лет работы меня все знают. Часто люди сдают дубли, какие-то подпорченные экземпляры, если нашли лучшие. Иногда родственники умершего приносят его коллекцию. Вообще у коллекционеров это беда — редко когда родственники продолжают их дело. Вот у меня сын не интересуется марками вообще и ничего не собирает. А бывает, наоборот — родственники в память о предке оставляют коллекцию, заботятся о ней. Обычно это бывает в третьем поколении. Оно и понятно — из коллекционеров не получаются хорошие отцы — слишком много времени и денег уделяют своему хобби. А вот дедушки из коллекционеров — отменные. У них достаточно свободного времени на внуков, они могут в них зажечь искру интереса.

Чем больше амулетов, тем лучше

Вадим Кугай, заведующий лабораторией по художественной обработке камня ДВГТУ, собирал многое — талончики (товарные, периода полураспада СССР), вазы китайские (в коллекции 52 штуки), марки, бумаги, монеты, минералы. Сейчас в фаворе — амулеты.


— Вы сменили так много объектов коллекционирования. Никак не можете остановиться на чем-то одном?
— Коллекционеры разные бывают. Интересы, пожалуй, зависят от склада характера. Кто-то всю жизнь собирает что-то одно, а у меня по жизни — винегрет. Собираю все, что нравится. Есть маленькая коллекция марочек с изображением монет, орденов и медалей, есть марки с изображением минералов, есть и коллекция минералов. Еще коллекционировал бумаги по теме «Владивосток», разные частные выпуски, а также монеты: пятаки больших размеров — Екатерины II, Елизаветы, Александра I. Собрал штук триста с лишним и не мог больше найти экземпляров. Коллекцию продал, купил хорошую машину. Потом переключился на восточные амулеты. Тема узкая, хитрая: очень немногие их собирают. Амулетов много, у них разные рисунки и функциональные назначения. Есть прорезные, с иероглифами, — для счастья, для удачи, от болезней. Сейчас это интересно — может, буду всю жизнь собирать, а, может — надоест.
— Чем обусловлен ваш сегодняшний выбор?
— Я камни обрабатываю, а они сами по себе являются амулетами, талисманами. Каждому по знаку зодиака — свой камень…
— Вы в это верите?
— Конечно. Только камень надо выбирать не по букварям. Рассыпали перед вами кучу камней, и какой понравился, тот и подходит. И если человек его носит с верой, амулет будет помогать.
— Что носите сами?
— У меня брелок для ключей с сихотэ-алинским метеоритом.
— А что может быть амулетом? Что угодно — какая-то вещь, которая принесла удачу?
— Нет, это талисман. Помните: «Храни меня, мой талисман»? У Пушкина был перстень с камнем, для него это был талисман. Любая вещь, в которую человек верит, может быть талисманом — хоть носки. А амулет — это специально сделанный предмет, который несет защитную или благопожелательную функцию. Амулеты — восточного происхождения. В Китае до династии Чжоу использовались как мерило ценности колокольчики. Потом они стилизовались и превратились в «колокольчик в разрезе», формой напоминающий японский мостик. Во времена узурпатора Ван Мана произошло разделение функций амулета и монеты. Он выпустил единую монету для всего Китая, запретил старые формы денег, которые можно было и дарить, и менять на товар. С 458-го года до нашей эры появилось разделение — монеты как средства платежа и как амулета для подарка. Причем изготавливались они и правительством, и народом. Китайцы — единственный народ в мире, который плавил монеты у себя дома или в сарае. Были амулеты из нефрита, из свинца, из железа, из бронзы, из латуни. Я привез из Китая книжки по амулетам, сейчас их мне переводят. Хочу собрать коллекцию и написать книгу на русском языке, чтобы русскому читателю было интересно.

Карты, деньги и два кирпича

Виктор Зизевский коллекционирует все подряд, замечая, что между здоровым интересом к предметам и маниакальной потребностью к накоплению существует довольно тонкая грань: «Один предмет — ладно, два — случайность, три — коллекция». Десять лет назад в руки ему попалась телефонная карточка. Сегодня коллекция насчитывает 10 тысяч разных карточек со всего света.


— Какие именно карты вы коллекционируете?
— Таксофонные, карты-интернет доступа, мобильные, «айпи-телефония» — все, что имеет отношение к телефонам. Вот, смотрите, — голландские. Красота какая! Исторический мотив: вот как здание выглядело в прошлом и как — сейчас. Умопомрачительный дизайн!
— Кто побеждает?
— Самые крутые карточки в Китае. Например, из этих двенадцати можно сложить одну картинку.
— Кроме телефонных карт другими картами интересуетесь?
— Ну, вот метрополитен — просто попалось. Дисконтов целый альбом — я со скидкой весь город покупаю. Банковских тоже много.
— Как вы их находите?
— Допустим, Интернет. Нахожу какого-нибудь голландца-коллекционера и отправляю ему 100 разных российских карточек, обратно приходит 100 голландских.
— Ну да, вам-то российские легче найти…
— На самом деле, это очень дорогая тема. Как думаете, сколько может стоит неработающая телефонная карточка? 2700 рублей. Вот карточка из закрытого города Большой Камень. Лицо — как у всех остальных, а ценность ее в том, что она из Большого Камня.
— Так каждый может у себя на столе поставить и штамповать эти карточки!
— Ну, давай, поставь. Я даже сбыт организую. Нет, никто об этом не знает. Они пользуются спросом в определенных кругах.
— Какие у вас любимые?
— Карточки из приморских городов. В Европе такие стоят уйму денег: Спасск, Арсеньев, Шмаковка, Славянка, — чешские, австрийские, скандинавские коллекционеры просто пищат.
— Да таких мест полно по всей России!
— Дальний Восток лучше, потому что дальше. Я посылаю одну карточку, а приходит 50.
— Как оговариваете что нужно, а что нет?
— Есть каталоги всех карточек в мире, а один итальянец, Джованни, выпускает каталоги российских карточек. В России самые главные коллекционеры в этой области — Россинский в Москве и Сыромятников в Питере.
— Много времени и денег тратите?
— Времени — трачу, денег — зарабатываю.
— В чем удовольствие?
— Вот, смотри. Голландский эталон веса в музее хранится, а у меня он на карточке.
— Их просто интересно разглядывать. А кирпичи?
— О-о-о-о…кирпичи (мечтательно улыбается). Кирпичи — это история Владивостока. Их делали китайцы, американцы, японцы, корейцы, скандинавы. На Сахалине до сих пор нет кирпичного завода — все привозные. У нас тут только ленивый не построил кирпичного завода. Природные условия позволяют.
— Как их различают?
— Так на нем же написано — допустим, «Кларксон и сыновья». Годов до 1920-х на каждом кирпиче было клеймо. В 1950-х еще военные делали шамотные кирпичи с клеймами, или вот есть круглый кирпич-якорь — морское ведомство выпускало.
— Ну, а может прислать один кирпич в Голландию — а вам обратно 10.
— Отличная идея.
— А что еще у вас есть?
— Монетки. Вот этой монетке, династии Сун, 1000 лет. Забирай — у меня таких полно.
— А купить на нее что-нибудь можно?
— Нет, нельзя. Это один фэнь — самая маленькая монета. Можно было перековать. Ее и сейчас можно перековать — это бронза.
— Что ценнее — перековать или продать?
— Перековать.
— Где вы это все храните?
— Везде. У меня целый город под боком. Я живу тут 30 лет. Пришлось купить два шкафа, привезти родителям, забить их доверху всякой всячиной.
— А они как?
— Нормально… Я еще черепа коллекционирую. Сейчас ищу верблюда. У вас, случайно нет?

Материал опубликован в бортовом журнале «Владивосток Авиа» № 41, 2009 г.

0 Comments

Comments RSS

Leave a comment

Allowed tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>