Странный круг гончара

Человека, который променял город на спокойную жизнь в деревне, понять несложно. Идея жить на земле в собственном доме и заниматься простым и любимым делом знакома большинству горожан. Сергей Полывянный побывал в гостях у бывшего искусствоведа Алена Шэньо, живущего в крошечной деревеньке в западной части Франции и самозабвенно занимающегося гончарным ремеслом.

Перед тем, как осесть в глухой провинции, Ален Шэньо жил и учился в Париже. Искусствоведом или арт-критиком он стать не захотел. Чтобы понять, чем заниматься дальше, отправился в путешествия. Побывал в Греции, Турции, Италии, Индии, Афганистане. В Великобритании Ален познакомился с керамистом Тони Джослином, который показал ему, как из глины можно делать интересные вещи, и стал его учителем. Освоив технику, Ален вернулся на родину в Вандею и погрузился в неторопливый мир глиняных изделий.

Мода на глину

Деревня Сен-Мартен-Лар, состоящая из десятка каменных домов, — это одно из тех небольших поселений, которое находится в стороне не только от мировой индустрии, но и от интенсивной жизни самого департамента Вандея, к которой эта деревня относится. Бывшая провинция Пуату на берегу Атлантики некогда играла роль защитника Франции от викингов. Издавна ее жители занимались сельским хозяйством. В XIX веке область обрела название Вандея, под которым вошла в историю как символ французской контрреволюции. Верные королю и церкви вандейцы подняли бунт против Парижа. Нынешняя Вандея, помимо фермерства, знаменита устричным промыслом и рыболовством (экспорт тунца — в Марокко и Португалию, угря — в Японию и Испанию), многочисленными рыбными ресторанами, а также туризмом, который начал развиваться здесь с середины XIX века, когда к побережью Атлантики была проложена железная дорога. Пляжи и океан привлекают в Вандею туристов по сей день. Сабль д’Олон, Сен Жан де Мон, Ла Транш сюр Мер и еще 16 морских курортов, в числе которых — остров Нуармутье, на котором помимо пляжей и отелей есть музей навигации и старинный замок XII века. Судя по количеству музеев в департаменте (музей рыбной ловли на острове Йё, музей автомобиля в Талмон-Сен-Илэр, музей аббатства Сен-Круа в Сабль-д’Олон, музей национальных традиций на острове Гериньер, экомузей в Эпесс, музей старинной кухонной утвари в Сен-Дени-ла-Шевасс и т. п.), жители Вандеи очень бережно хранят традиции и видят в этом особый смысл. Жизнь деревни Сен-Мартен-Лар — еще одно тому подтверждение.


За два века облик деревни остался почти неизменным: каменные стены с арками, мост над рекой, просторные крестьянские дома, крытые красной черепицей (сделанной из местной глины). Один из таких домов вместе с надворными постройками и садом приобрел Ален Шэньо. Две больших комнаты с каминами, длинный коридор, пресекающий дом, просторный чердак, служивший некогда амбаром, — все это было реконструировано. Первый этаж стал одной большой студией, на чердаке устроены спальни. Почти всю мебель в доме Ален сделал собственными руками. Бывший хлев переоборудован в гончарную мастерскую. Теперь в одной его части хранится сырая глина и вращается гончарный круг, в центре помещения пылают печи для обжига, а в оставшейся части на полках стоит готовая керамика. Мастер продает свои изделия туристам (сто евро — средняя цена) и возит на выставки в Париж. Несколько лет назад у него появилась ученица — Таис Нерсеян, до этого несколько лет занимавшаяся у тайваньского мастера.

Философский бизнес

При первом же взгляде на керамические изделия Шэньо становится ясно, что ее особенность — это изящная простота и удобство в том общеупотребительном смысле, который прививают детям со школы и закрепляют в университетах. Очевидно также, что эта керамика совмещает несколько традиций: европейские формы и восточный декор. Как говорит сам художник, «предмет красив, когда его функция ясна с первого взгляда». «Мелочи, крошечные приключения повседневной жизни становятся источником вдохновения, — продолжает Таис, — Какая-нибудь сцена, слово, интонация может передать поэзию простой жизни». И так далее.


Однако философом, занимающимся совершенствованием искусства, в этой ситуации остаться трудно. Авторская работа, хотя она и отстоит от массовой промышленности, все равно является частью мировой индустрии. Особенно, если учесть растущую моду на этнографию и экологически чистую продукцию. Гончарный круг сам по себе вызывает противоречивые мысли. На первый взгляд, в нем, безусловно, есть что-то важное и хорошее, то, что связывает его с истоками человеческой культуры. С пользой. Но в тоже время, этот круг, представляя как бы первообраз техники, может вызывать у открытого человека неожиданное недоумение, как компьютер или ядерный реактор. Если посмотреть глубже в историю, именно изделия из глины тысячелетия назад стали признаком зарождения современной цивилизации. Не случайно искусство керамики наибольшего развития достигло в ранних государствах: в Азии, на Ближнем Востоке и Европе. До этого люди кормились, собирая дикие фрукты, овощи, злаки и травы, и не заготавливали еду впрок. Согласно общепринятому мнению, не было на земле ни частной собственности, ни классов. Все это пришло с возникновением сельского хозяйства. В обществе появились богатые и бедные. Появилось право на землю. Начались войны. Чтобы получить те же блага, что и в докерамическое время, людям пришлось тратить гораздо больше сил. Сократилась продолжительность жизни. Ради обогащения племена стали очищать землю под поля и пастбища. Так значительные районы земли превратились в пустыни. Это порождало новые войны. Как это ни парадоксально звучит, круг гончара вращался тем быстрее и плодотворнее, чем дальше люди уходили от гармонии с собой, со своими собратьями и с природой. В изящной глиняной чашке, покрытой глазурью, отражается трагичная история человечества.

Фото Сергея Полывянного. Материал опубликован в бортовом журнале «Владивосток Авиа» № 40, 2009 г.

0 Comments

Comments RSS

Leave a comment

Allowed tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>