Там, в Бали, за рекой…

В каждой далекой и экзотической стране можно встретить европейца, который не похож ни на туриста, ни на наемного работника, ни тем более на местного жителя. Как считает современный итальянский писатель Роберто Ди Марко, среди таких людей обязательно есть беженцы, такие же, как и герой его рассказа. Молодой предприниматель из Калабрии, отстаивая свое имущество, покалечил рэкетира, родственника мафиози и, чтобы избежать мести, был вынужден покинуть семью и родной дом. Вывод: лучшее место на планете, где можно пережить любые неприятности, — это остров Бали. (Публикуется в сокращении по рассказу «Однажды в Индонезии» с разрешения автора).

…Покинув Швейцарию, после разных перелетов и пересадок я, сам не знаю как, оказался в Джакарте в Индонезии. Европейские страны я отбросил из-за дороговизны и большей вероятности быть вычисленным…
Я разъезжал без цели, был вынужденным туристом. В такие моменты лучше жить тем, что тебе встречается, иначе впадёшь в такую апатию, из которой и не выбраться. Ты должен создать себе жизнь и здесь, завести друзей, придумать развлечения и интересы, даже если и страдаешь от того, что оторван от своей среды и семьи и от мысли, что и твоя жена могла бы точно так же создать себе жизнь без тебя. Меня душила ревность, но в то же время мне не хватало женщины из плоти и крови… В Малайзии об этом нечего было и думать. Религиозная полиция охотится за теми, кто ходит налево…
Гостиница, где я поселился, как будто вышла из Диснейленда. Сад со сказочными сооружениями, одно не похоже на другое. Из своей комнаты я входил прямо в бассейн, сделанный из камня со стеклянными фонариками в форме бабочек… В этой гостинице я тайно встречался с одной вдовой, 34-х летней мусульманкой, которая работала дежурным администратором в гостинице. Поскольку она была вдова, ей дозволялось разговаривать с другими мужчинами. Конечно, она не могла гулять с мужчиной по пляжу рука в руке, но мне было хорошо и без этого. Она носила джинсы, майку с длинными рукавами и на ногах — сандалии. Роста немного выше среднего, с большими чёрными глазами, почти как у индианки, ведь она тоже была смешанных кровей, с плавными движениями, как у всех восточных женщин, но всегда с покрывалом на голове и шарфом на шее, который иногда закрывал половину лица.
…Однажды вечером вдова пришла вся запыхавшаяся и сказала, что я должен немедленно бежать. Она очень серьезно поспорила с братом своего покойного мужа, поэтому нам грозило быть арестованными. Кто-то раскрыл нашу связь. Я тут же понял, что сильно рисковал. Я ведь был ещё и христианином, неверным. Моё слово здесь ничего бы не стоило. И закон был на их стороне.

Я бы предпочел смыться один. У нас были только мимолетные, быстрые встречи. Мы почти не знали друг друга… Но она, рыдая, умоляла взять её с собой. Она боялась жестокой мести… Я не смог оставить её… Согласитесь, настоящая насмешка судьбы — убежать от мафии и оказаться прибитым мусульманином. Мы бежали глубокой ночью… На следующий вечер прибыли на остров Бали и оттуда на автобусе доехали до Куты, самого известного места на острове. От парома до гостиницы, примерно 120 км, автобус шел 5 часов! После ночи и дня путешествия мы приехали обессиленные и зашли в первую же гостиницу, даже не оглядевшись.
Утром мы пошли завтракать, но к нам не подошел ни один официант. Мы попытались выйти, но нам преградили путь. Всё закрыто! Кухня тоже была закрыта! Запрещено идти в бассейн. Шторы в комнатах задернуты. Никакого движения на улицах. Призрачное молчание. Полиция получила задание контролировать, чтобы никто не выходил из гостиниц и домов. Даже международный аэропорт был закрыт. И всё это из-за того, что один раз в год злые духи возвращаются на Бали, и, чтобы они ушли, нужно заставить их поверить, что остров необитаем. С ума сойти. Один из служащих гостиницы сжалился над нами и приготовил нам простой рис без приправ. Мне казалось, я попал в мир сказок,
в примитивный и заколдованный детский мир.
На следующий день — воскресение! Повсюду всевозможные развлечения. В воздухе полным-полно бумажных змеев. На Бали постоянно дует ветер. Смотришь в небо, а там кружат бумажные змеи. Бали — это непрекращающийся праздник. Ничто в мире не может с ним сравниться. В тот вечер мы увидели толпу людей, которые любовались закатом на пляже Куты. Мне никогда ещё не доводилось видеть, как кто-то лез на дерево, чтобы увидеть закат.
Иностранцев, приезжающих сюда, сразу захватывает эта атмосфера, этот любопытный симбиоз между природой, магией и людьми. Это индуизм. Для них всё живое, даже растения имеют душу. На Бали целиком правят духи. Дух дождя, дух птиц, моря, дерева. И значит, каждый день праздник. Утром видишь девочку из гостиницы, которая собирает банановые листья, начинает их сворачивать, делает корзинки, готовит сладости, потом готовит напитки, кладет сверху цветочек и предлагает в дар маленькому храму. Так она отгоняет злых духов и… привлекает мышей, чувствующих съестное.

Для каждого события есть своя церемония. Они всего опасаются, потому что всегда найдется какой-нибудь дух, готовый устроить веселенькую жизнь.
В индуизме народ подчиняют с помощью системы каст. Высшая каста — это каста браминов, которые для контроля над другими кастами используют духов, как пугало.
Моя спутница сразу же поменяла удостоверение личности, купив водительские права с другим именем Ни. 20 долларов! А ведь она не умела ездить даже на велосипеде. В гостиницах она регистрировалась под новым именем: Ни. Она стала балийкой. Поначалу она всё время чувствовала себя немного не в своей тарелке. Ещё и потому, что впервые оказалась вне мусульманской среды. Говорила она всегда очень мало.
Но я её почти не узнавал, когда она надевала короткие брючки (в конце концов, я смог убедить её!), мы шли гулять и разглядывали витрины магазинчиков, передвижные лотки с безделушками местных ремесленников. Странно, но раньше я не замечал, какие у неё красивые ноги, как она изящна и какие у неё деликатные и аристократические манеры. Мне казалось, что она стала гораздо красивее и, конечно, более непринужденной. Мне нравилось ходить с нею рядом. На Бали я как будто в первый раз увидел её. Я никак не мог взять в толк, как могло произойти с ней это превращение, похожее на чудо. Видимо, в её среде я приравнивал её к другим мусульманским женщинам.
В ней, однако, была одна странная черта. Я мог бы сказать даже, две личности в одной. С одной стороны, строптивость, с другой — невероятная чувствительность. Она легко воодушевлялась по пустякам и так же легко впадала в уныние. Я начал смиряться с этой её жёсткостью поведения, которая, по всей вероятности, была ничем иным, как формой защиты своей гордости и своего внутреннего мира. Иногда, поскольку мы жили вместе, я почти путал её со своей женой. Особенно утром, когда в дрёме я чувствовал её тело рядом с моим. И тогда на меня находило что-то вроде чувства вины.
Мы были парочкой, каких много. На Бали есть много девушек-мусульманок, которые за пределами своей среды ведут себя довольно свободно. Они без проблем общаются с западными туристами. Часто они образованны и сбегают из своих стран, полных всяческих запретов.

Однажды вечером на пляже в нескольких метрах от нас мы увидели еще одну пару. Ей под 50. Стройная женщина, ещё привлекательная, была в компании молодого человека, который мог быть ей сыном. Они начали целоваться с таким увлечением, что казалось, вот-вот займутся сексом. Ни испытывала неловкость, но не осмеливалась протестовать. Если бы она могла решать, мы бы сразу ушли оттуда. Но поскольку до сих пор я подстраивался под исламские обычаи, теперь была её очередь уступить мне, и мы остались. В моих глазах эта сцена на фоне моря и пляжа на закате выглядела довольно поэтично.
Потом мы подружились с этой парой, и они пригласили нас на свою виллу в Убуде, местечке в глубине острова, где все обитатели — люди искусства.
В Убуде есть курсы всего: резьбы по дереву, скульптуры, живописи. Можно научиться делать бумажных змеев и благословлять их. Приезжие живут в гостиницах, которые нетрудно спутать с храмами, окруженных рисовыми полями. Эту панораму можно наблюдать из баров со столиками на деревьях. Французская пара жила на вилле в балийском стиле. Большое крытое патио без стен и огромные кровати с сетками от комаров. Казалось, что дом разбросан по саду. Тут комната, где-то там — кухня. Был даже небольшой искусственный ручей, который пересекал комнаты. Наши хозяева использовали маленькую модель лодки, на ней они посылали друг другу записки из одной комнаты в другую. В конце сада на склоне были расположены уступы для выращивания риса, и там по ночам загоралось освещение в воде, прямо между ростков риса!
В одном из уголков виллы я увидел девятерых женщин, которые шили. Хозяйка дома придумывала различные модели одежды из куска полотна и двух цветков, платила им 40 долларов в месяц и отправляла всю коллекцию во Францию. За цену одной портнихи в Париже она имела работников и виллу на Бали. Сюзет была стилисткой моды. Она ходила в простом парео, которое открывало часть груди. Она имела вид женщины, привыкшей к уважению. Несмотря на свой возраст, она была очень сексуальна. Ее приятель, Пьер, широкоплечий, с длинными русыми волосами, завязанными в хвостик, в свободных брюках из шелка и открытой рубашке, из-под которой виднелась татуировка дракона, каждое утро делал в саду в течение часа китайскую гимнастику.

Я и Ни стали жить на вилле. Мы шутили, как подростки, рассказывали друг другу обо всем. Разные глупости, которые обычно крутятся у тебя в голове, но вслух их не высказываешь. Пьер готовил как бог. У него был диплом шеф-повара. Особенно хорошо он делал морковные пирожные. Он пичкал ими нас в любое время.
Каждый вечер мы ходили на дискотеку. Ни была единственной, которая никак не сливалась с нашей толпой, потому что никак не могла полностью расслабиться. Как-то вечером, в знак солидарности с нами, а может, просто потому, что не могла сказать «нет» или не хотела казаться изгоем в нашей компании, да и мы все жутко настаивали, она выпила виски. Уже после пары-тройки рюмок у неё закружилась голова, она возбудилась и начала хохотать до упаду над рассказами Пьера о своих любовных похождениях, когда он работал официантом на борту круизного судна. Она казалась другим человеком. Совсем немного алкоголя хватило, чтобы подорвать всю её систему защиты, её гордость, стыдливость и её страхи… Мы болтали, смеялись и пили спиртное и чай с морковными пирожными в два часа ночи.
Музыка без конца. И мы вчетвером, танцующие на этой террасе, выходящей к бассейну. Взятые по отдельности, мы не имели ничего общего: ханжа-мусульманка, скрытная и замкнутая; стилистка моды, сноб, властная и чувственная; накачанный и самовлюблённый парень; и я, изгнанник, бывший отец семейства и примерный семьянин. В другой ситуации мы едва удостоили бы друг друга формальным приветствием. Но за пределами привычных жизненных ситуаций ты входишь в согласие с людьми, с которыми никогда не стал бы общаться в своей стране. Вдали от дома все сразу становятся более открытыми и раскованными, более естественными и свободными.
… Мы ездили по острову на мотоцикле. Вдоль дороги встречаешь людей, которые купаются в речушках, женщин на рисовых полях, они собирают рис и улыбаются тебе. И на батиках они изображены в шляпах и с оголенной грудью во время сбора риса. Они всегда были такими, — они инду. А потом сюда приехали арабы. Столкновение двух цивилизаций: индуистов — счастливых и спокойных людей, которые поют за работой и ходят полуобнаженными, — и мусульман, которые устанавливают запреты и ограничения.
На острове Лембонган, который ещё называют островом черепах, мы видели, как время от времени грузовичок загружал черепах по 50—80 килограммов. Они были связаны металлической проволокой и явно предназначались какому-то ресторану. Мы проехали по следу грузовика и обнаружили прямо в море ограду из тростника. Там и разводили рептилий.

Отправившись на рыбалку, мы будто бы совершили путешествие во времени. К берегу прибывали лодки с двумя-тремя балансирами, разноцветные, с головами драконов, с корзинами, полными рыбы. Как и сто лет назад. Мы видели фрегатов. Это черные птицы, которые на лету хватают рыбу, выпрыгивающую из воды и спасающуюся от преследования гигантских тунцов с открытыми ртами. Казалось, они договорились о встрече. Бесценное шоу на красивейшем море с этими разноцветными лодками.
Я решил искупаться. Плавая и завороженно наблюдая за представлением, я неожиданно увидел, что берег пропал из вида. Я хорошо плаваю, но тут я недооценил волны.
А волны были такие! Они поднимали меня и отбрасывали назад на 20 метров. У меня никак не получалось подплыть к берегу. Потом я почувствовал, что у меня горят руки. Они были покрыты кровью. Оказалось, я плыл над коралловым барьером. К счастью, появился Пьер с ластами и маской. Он крикнул мне отплыть ещё дальше от берега. Нашел место без кораллов: «Плыви сюда!», дал мне одну из ласт, и я последовал за ним. Когда мы добрались до берега, я обнял его. Пьер спас мне жизнь.
Море здесь небезопасное. Волны могут накатить и увлечь тебя с собой. Нужно очень много сил, чтобы справиться с ними. Можно, конечно, поплавать в какой-нибудь бухточке, но и там легко нарваться на черепах, акул или на рыбу-камень, у которой в шипах плавников сильнейший яд. Их выбрасывает волной на берег, и они зарываются в песке, ожидая следующей волны. Если наступить на такую, то ещё неизвестно, чем это может для тебя закончиться, — ведь яд у них, как у кобры.
Как-то раз я вошел в магазин, полный книг. Там был столик и два стула. Как обычно все сделано с очень большим вкусом. На потолке были чайки из белого полотна в качестве светильников. Неожиданно появился огромный мужчина с топором… На мгновенье меня охватила паника! А потом оказалось, что я был в лавке у мясника. Хозяин вышел из холодильной камеры: металлическая дверь была с рельефом в виде толстого гонга.
Бали весь такой. Не знаешь, находишься ты в ресторане или у дантиста. Тут все художники. Здесь человек чувствует, что реализовался, когда он в состоянии сделать что-нибудь красивое, а не когда он богат или стал инженером. В Италии или в Америке домик и сад с машиной — это цель, финиш, до которого нужно добраться. Здесь конечной целью является умение украшать статуэтки или писать картины. И потом, всё сопровождается ритуалами. Даже восход солнца приветствуется подношениями. В каждой гостинице есть служащая, ответственная за обряды. Это образ жизни уникальный для нашей планеты!

Признаться, иногда я забывал обо всем, даже о том, что у меня есть семья в Италии, но потом, будто вспышки, меня пронзали воспоминания. И они были похожи на укусы, на заново открывшиеся раны. Моя жена и дочь были так далеко, я боялся, что они меня забыли…
***
Я наконец-то восстановил телефонную связь с женой и дочерью. Мы плакали все трое. Скоро мы снова обнимем друг друга. С той мафиозной группировкой в Калабрии покончено. Историю можно считать завершенной.… Для Ни я открыл маленький киоск по торговле лепешками. По крайней мере, я оставлю ей хорошее воспоминание. Может быть, кто знает, однажды я вернусь сюда как турист, если жена позволит.

Перевод Ирины Константиновой. Фото Николь Якутович. Опубликовано в бортовом журнале «Владивосток Авиа» № 41, 2009 г.

0 Comments

Comments RSS

Leave a comment

Allowed tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>