Танина тетрадь

Романы

В воздухе сладко пахло завтрашними булочками. Бабушка сказала, что испечет их с изюмом, и Таня уже чувствовала, как запивает их чаем со смородиновым листом. Таня прихватила с собой коробочку от маминого крема, чтобы набрать запаха туда и унести в свою комнату.
Она быстро проделала эту операцию и убежала. Ее сердце колотилось так сильно, что она даже чувствовала его в голове. Но это было не страшно, а даже приятно. И вовсе и не из-за булочек, про булочки Таня уже и забыла. Дело в том, что у Тани появилась тайна. Она была опасная, как тайнам и положено, приятная и какая-то колющая.
Таня не стала сразу проговаривать в голове, из-за чего ей так необычно. Решила зайти к себе, а там уже как следует подумать. В эту неделю она планировала основательно заняться своими мыслями. Ее совершенно не устраивало, что тело действовало само по себе, иногда без спросу. Поэтому, пока не поздно, нужно брать дело в свои руки и комментировать каждое свое действие и намерение. С этого момента все мысли будут существовать только по факту их проговаривания в голове. А до этого все как бы неправда. «Сейчас вот я пойду, открою дверь в свою комнату, потом закрою, потом сяду на кровать и потом подумаю».
Из-за последней мысли воспоминания о тайне практически выплыли на поверхность, и сердце заколотилось быстрее, но Таня остановилась и начала быстро про себя читать стихотворение.
Потом, как и обещала, дошла до своей комнаты, закрыла дверь, села на кровать и принялась думать о тайне.
Недавно она нашла на полке с Достоевским и Диккенсом книжку. Не то чтобы Таня постоянно искала чего новенького среди этих писателей, просто она проходила мимо и заметила, что Диккенс в профиль не болотно-зеленый, а голубой.
Таня подошла узнать, что случилось, почему англичанин посинел, и потянула за корешок.
На книге была картинка, и это явно был не Чарльз Диккенс. На книге сидела полуголая девушка, которая приоткрыла губы и держалась за вырез платья — чтобы, наверно, не упало. Таня долго смотрела на картинку и в целом девушку одобрила. Хотя чувствовалось в ней что-то неприличное. А что именно, Таня не смогла определить. Зато платье было похоже на то, которое Таня недавно нарисовала принцессе. В принципе, Таня даже возможно бы согласилась поиграть с этой девушкой на книжке, только той было не до нее. Она сидела на какой-то коряге и призывно смотрела вдаль.
— Ах, когда же меня заберут отсюда, тут кругом муравьи! Я замерзла и могу схватить инфлюэнцу, месье, — проговорила красотка Таниным голосом. Но больше сказать Таня ей ничего не дала, потому что прочитала, что книжку написала Миранда Кристли. И назвала ее «Жар любви».
Таня подтянула коричневый плюшевый пуфик, села и открыла книгу. Она пахла не книгой, а чем-то другим, вроде газеты, но довольно слабо.
На двадцатой странице она услышала, как поворачивается ключ в двери, по-маминому, потому что, папа дверь открывал по-другому. Таня быстро засунула красотку с обложки обратно к Диккенсу и побежала к дверям. И только там поняла, что опять не успела подумать: «Вот сейчас я встану, положу быстренько книжку — и как будто я ее не трогала».
То, что книгу она не трогала, было важно, потому что Таня только что прочитала такое… Такое какое-то, о чем маме знать бы не следовало. Но не на двадцатой странице. До двадцатой страницы все шло достаточно нормально, хотя какое там! Девушку с обложки звали Кристина де Шалот. И ее, бедняжку, проиграл в карты отчим, которого Таня прямо возненавидела! И ладно бы проиграл какому-нибудь человеку, который освободил бы ее от этого злого человека, который еще осмеливался называть себя «твой добрый папка».
Но нет, Кристину выиграл в карты граф Бертрам. А он мужлан, несмотря на титул. Грубый, замкнутый, сразу отправил Кристину в ее новые покои и приказал готовиться к ужину с ним. А ей и надеть нечего, кроме серого старого платья, что на ней. Как было дальше, Таня не прочитала, потому что услышала какой-то шорох и захлопнула быстро книгу. А потом, когда оказалось, что беспокоилась напрасно, то открыла снова, но на другом месте. А вот что она там прочитала, было таким, что Таня покраснела. Они там целовались и занимались Этим. Правда, она не все поняла. Например, там было про гостей. Они там врывались. Но пришла мама, и надо было переставать об этом думать.
Вечером Таня не выдержала. Она сделала непринужденный вид, откинулась на диван, положила ногу на ногу. И как бы между делом заметила, правда, с вопросительной интонацией:
— Интересно, это в каком смысле, когда в девушку врывается непрошенный гость?
Мама немного закашлялась и поставила кружку с чаем.
— Танюша, я не расслышала. Повтори?
Мама как-то так сказала «повтори», что Таня подумала, лучше не повторять.
— Да, это я так, ха-ха-ха, пойду, посмотрю, с чем у нас булочки будут. Таня быстро вскочила и, чтобы мама больше не успела ничего спросить, запела песню. Только на кухне поняла, что опять не успела проговорить мысль, прежде чем встать. Таня подошла к кружевным занавескам, потрогала солнечный зайчик и принялась думать о бедной Кристине.

«Оно» и Красная рука

Квартира трещала старыми костями. Таня неподвижно лежала в густой темноте и пыталась не прислушиваться к скрипу пола, бармалейскому всхлипыванию холодильника и шорохам неизвестного происхождения. Пощелкивало и потрескивало совершенно бессистемно, в гулкой тишине вдруг что-то шушухало, и потом ночь снова укутывала все своей особенной тишиной. Подобные колебания звука доводили Таню до состояния тихого ужаса. Тихого, потому что выражать ужас громко было очень страшно.
— Хоть бы комар прилетел что ли.
— Хоть бы папа захрапел что ли — Таня была готова отвлечься на любой не очень приятный, но знакомый звук, чтобы осмелиться перевернуться на бок и позволить себе хотя бы зевнуть. Сейчас такая сонная роскошь была непозволительна, ведь мало ли кто мог ее услышать.
А все из-за Алешки. Брат называется. Это он позвал ее посмотреть на видике комедию про клоунов, а, когда Таня поняла, что этого клоуна зовут Оно и Оно жрет детишек, было уже поздно убеждать себя в том, что это просто очень-очень своеобразная комедия. Теперь Лешка беззаботно сопел, ему и дела не было, что, возможно, кто-то притаился под Таниной кроватью и вот-вот положит лохматую лапу на одеяло.
В коридоре кто-то процокал. Оно? Таня покрылась липкими ледяными мурашками. Нет, это Симка пошла полакать воды. Нашла время, собака серая. А что если бы у них не было Симки и просто она бы услышала такой звук? От этой мысли Тане стало совсем дурно.
Этой ночью Тане казалось, что все ее прошлые страхи — детские. Если и бояться, так это монстров из фильмов ужасов. Фильмы в доме заводились благодаря брату и каким-то образом Таня их все посмотрела.
Когда она была совсем-совсем маленькая, она боялась, что, когда уснет, за ней придет серенький волчок и укусит за бочок. Казалось, что он, возможно, придет не один и, возможно, одним бочком дело не обойдется. Таня долго съеживалась под одеялом, пока мама не убедила ее, что волчки на пятый этаж вряд ли станут подниматься, тем более лифт не работал.
Потом Таня долго ничего не боялась, пока воспитательница в детском саду не решила успокоить орущий и прыгающий рой сказкой в сонный час. Про чудовище.
В этой сказке не было никаких красавиц и никаких аленьких цветочков, чудовище было единственным главным героем, потому что всех остальных героев оно сожрало. Воспитательница дала понять, что лучше бы они немедленно заснули, а то мало ли что, детки, говорят, очень вкусные.
После того как папа узнал, что Таню напугали чудовищем, он пошел в садик и, видимо, напугал воспитательницу более страшной историей, и с тех пор, как они поговорили, воспиталка рассказывала сказки добрее. А папа каждый вечер стал развлекать Таню рассказами про добрую Бабу Ягу. Было необычно, что все, кого Таня определяла словами «злой» и «страшный», например, Кощей, бабайка, Змей Горыныч, ее рыжая кукла Галя, в папиных историях превращались в очень милых ребят.
Потом папа ушел в рейс. Зато к ним в группу пришла девочка Маша, которая рассказала историю про красную руку, которая летала по городу и душила всех людей. Где-то через неделю одногруппник Дися Онищенко, тихий и вежливый мальчик, сказал, что слышал по телевизору, как черная простыня вылетела из черного-черного дома, полетела по черной-черной улице, потом встретила препятствие в виде девочки в черных-черных колготках, обмотала ее, а когда взрослые эту девочку размотали, то увидели только черные-черные кости!
И тут началось. Каждый день в группу приходили очевидцы ужасных происшествий. Гробики на
колесиках, простыни, руки, красные телефоны совершали на глазах у Таниных коллег по садику акты каннибализма и прочие страшные вещи. И, главное, рассказывали люди, которые никак не могли соврать! Они не были хулиганами, более или менее спокойно вели себя в тихий час и вообще внушали доверие. Получается, Таня раньше не замечала в каком страшном мире она живет, ведь за каждым углом могла поджидать оторванная конечность.
Как-то ночью Таня пошла в ванную, как говорят леди в маминых романах, «попудрить носик», и по дороге увидела, как по ту сторону кухонного окна пролетело что-то крошечное и круглое.
— Зеленый нос! — сразу подумала Таня и помчалась обратно в кровать. Но по дороге рассмеялась. Почему-то представилось, как нос не справился с управлением и врезался на всей скорости в стекло.
На следующий день в садике Таня рассказывала подружкам, что тоже видела красную руку, черную простыню и зеленый нос. Одногруппницы замерли в ужасе.
— Я видела их даже у себя на кухне, — Таня выдержала драматическую паузу, — они мыли посуду. Нос подавал мыло, рука мыла чашки, а простыня все вытирала!
Детсадовцы ахнули. Такой уважаемый человек, как Таня, не будет обманывать. Значит, действительно, правда.
Но сейчас, лежа в кровати, представить себе клоуна Оно, моющего посуду, было невозможно. По сравнению с ним, все, чего боялась Таня до этого, одномоментно съежилось, побледнело, заскулило и растворилось в пространстве.
Становилось так страшно, что начинало звенеть в голове. И в этот момент Таня услышала, как папа прошлепал босыми ногами по линолеуму на кухню. Таня подумала, что если на кухне окажется Оно, оно быстренько вымоет посуду, если папа ему скажет. Эта мысль разогнала по углам все ужасное, а Таня в это время перевернулась на другой бок и сладко зевнула.

Иллюстрация Инги Букреевой. Опубликовано в бортовом журнале «Владивосток Авиа» № 44, 2010 г.

0 Comments

Comments RSS

Leave a comment

Allowed tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>