Титанический ботаник

В августе, когда преломление лучей света уменьшается, лес представляет еще более прекрасную картину самого роскошного и разнообразного ковра цветов; кроме преобладающего алого цвета лиспедецы, в особенности выступает лазурь цветов Vicia, с белизною цветков Biotia и Sanguisorba. Далее вглубь лесная растительность постепенно переходит в беспредельную мураву, лесистые горы к реке обрываются отвесными скалами, а вдоль низменного берега тянутся ивы».
(«Амурский край. Из ботанического сочинения К.И. Максимовича»)

Его именем названы свыше 30 видов флоры Дальнего Востока. Черемуха, тополь, ива, ольха, смородина, шиповник, боярышник, бересклет, вишня, жимолость и многие другие растения в своих латинских названиях навсегда сохранили фамилию ботаника Максимовича. Чтобы удостоиться этой славы, ученому нужно впервые открыть и описать растение для науки. Сейчас это практически невозможно. Но тогда, в 19 веке, к отдельным избранным судьба была благосклонна. Сегодня собирать гербарий — детское занятие, а слово «ботаник» давно стало синонимом «повернутого» на учебе отличника. Но всего полтора века назад все было совсем по-другому.

Кругом света
Между двумя датами — 11 ноября 1827 и 4 февраля 1891-го уместилась 63-х летняя судьба человека, который на самых дальних закоулках империи стяжал славу выдающегося натуралиста и создал такой «нерукотворный» памятник, который будут помнить, пока существует систематика растений.
18-ти летним юношей Карл Максимович поступил в Дерптский университет (Дерпт — ныне Тарту), занимался медициной и ботаникой и в 1850 году блестяще завершил курс и остался на кафедре, а еще через два года был приглашен на службу в столицу в Императорский Ботанический сад. Через три года Академия наук направила Максимовича на российский Дальний Восток. В результате, Максимович оказался на борту фрегата «Диана», совершавшего кругосветное плавание. Путь от Санкт-Петербурга до бухты Де-Кастри занял без малого 10 месяцев — с сентября 1853 года до июля 1854-го. На берегах Татарского пролива прошла первая командировка, которая, как писали его биографы, «стала решающим моментом в жизни».

«Начала» амурской флоры
Свой поход длиною в три с половиной года Карл Иванович начал в низовьях Амура, исследовал все ближние окрестности этой великой реки, в 1855 году добрался до Уссури и прошел вверх по ней еще около 130 верст — до устья реки Хор. В своем первооткрывательском путешествии Максимович подробно описал флору, открыл много новых для науки видов растений, составил список местных «имен» растений и наметил возможности использования изученной флоры.
Все исследователи-натуралисты тех лет, заброшенные Россией в ее далекие пределы, проявляли качества энциклопедистов, людей старой леонардовской закваски. В нынешние времена в науке преобладают узкая и даже сверхузкая специализация, поэтому широкий исследовательский размах первооткрывателей Дальнего Востока кажется нам, потомкам, титаническим. Вот и Максимович, попутно с изучением флоры, в общих чертах исследовал жизнь туземцев и первого русского населения этих далеких краев, составил общий географический очерк бассейна Амура: описал речную сеть, климатические условия, собрал и привел почвоведческие данные.

Номинант Демидовской премии
Работая на Дальнем Востоке, Максимович влюбился в суровую экзотику этой земли; сильные эмоции и впечатления, полученные во время исследования здешней флоры, щедро проступают на страницах его трудов. Однако труд ботаника-исследователя лишь на 1/5 состоит из работы «в поле», остальное время — кропотливейший труд по обработке материала. В марте 1857 года Максимович вернулся через Сибирь в Санкт-Петербург, завершив таким образом свое кругосветное путешествие.
В столице Максимович принялся за тщательную обработку материала. Через два года кропотливой работы в свет вышел труд, который занял почетное место в ботанической литературе и сделал Максимовичу имя. На пяти сотнях страниц «Начал Амурской флоры» автор привел список 915 видов растений с подробными описаниями и примечаниями. Работа включала в себя географический обзор Амурского края, авторские рисунки и карту с границами распространения древесных пород. За «Начала…» Родина, в лице Петербургской Академии наук присудила одну из самых почетных научных наград тогдашней России — Демидовскую премию. А номинант в это время уже был в новой экспедиции.

Наука с револьвером
На этот раз Максимович отправился в далекий путь по суше через всю Сибирь. К маю 1859 года добрался до Иркутска, спустился по Шилке и Амуру, побывал в Благовещенске и Николаевске. В июле — снова поднялся вверх по Амуру и решил совершить путешествие по правому притоку — реке Сунгари, протекающей по китайской территории. Но тут в ботанику вмешалась политика. Из дневников Максимовича: «На пути я имел случай подслушать у местных гольдов, что есть предписание по деревням захватить меня и моих людей; но так как расположенные к русским гольды меня везде принимали довольно ласково, то я прошел, не встречая никаких препятствий, с лишком 250 верст. Здесь… китайские крестьяне сделали первую попытку напасть на меня, но, увидев на лодке ружье, тотчас же отступили… На следующий день жители большой деревни, вооруженные боевыми молотами, гнались за мною, пробовали напасть на людей, тянувших лодку на бечеве, и принудили меня следовать по берегу за моими казаками и, наконец, даже показать висевший на кушаке револьвер».
Исследования на Сунгари не задались, пришлось вернуться на Амур. Во второй половине августа 1859 года Максимович совершил плавание вверх по Уссури от Хабаровки, «обозрев более 300 верст уссурийского прибрежья». 5 сентября он должен был сесть на пароход, идущий из Хабаровки вниз по Амуру, а зиму — провести в Японии. Однако и на этот раз планы знаменитого ботаника были нарушены.

Ботаник на мели
Максимович сообщал в письме от 17 ноября 1859 года (кстати, дошедшем до Санкт-Петербурга только в апреле 1860-го): «В Хабаровке я не нашел парохода. Опасаясь разъехаться с ним дорогою, я долго не решался плыть на лодке, надеясь дождаться парохода и доехать на нем до Николаевска. Наконец я отвалил 13 сентября, потеряв всякую надежду на пароход; действительно, месяц спустя пришло в Николаевск известие, что он сидит на мели в 100 верстах выше Хабаровки, без надежды сняться до следующей весны».
Осень 1859-го была ветреная и много раз вынуждала пережидать непогоду под берегом, так что только в октябре 1859 ботаник добрался до Николаевска и вскоре погрузился на уходящий в Японию пароход «Св. Феодосий». Но отойдя от Николаевска всего 15 верст, «Св. Феодосий» сел на мель и простоял в ожидании помощи целую неделю. Затем пароход вернулся в Николаевск, чтобы запастись углем, а тем временем амурский лиман покрылся льдом, навигация закончилась…

В Японию напролом
Максимович решился на авантюру: дождавшись ледостава, добраться на собачьих упряжках по амурскому льду до деревни Хабаровки, купить там лошадей и по Уссури отправиться к посту Святой Ольги. Задумано — сделано. В устье Уссури, в станице Казакевичево, в феврале 1860 Максимович достал лошадей и нанял трех спутников. До станицы Буссе, последнего в то время казачьего поселения на Уссури, ученый добрался довольно быстро, в начале марта. Еще 2 месяца пришлось ждать тепла. За время вынужденного «простоя» Максимович занимался природоведением: измерял температуру воздуха, вел наблюдения за льдом и снежным покровом на Уссури, отмечал даты последних заморозков и первых дождей, появления зелени и начала цветения растений, сроки прилета птиц.
Наконец в начале мая 1860 года из станицы Буссе вышел отряд в составе 4 человек с 8 лошадьми. У Максимовича были карты М.И. Венюкова, в 1858 году впервые прошедшего через Сихотэ-Алинь до залива Св. Владимира, и ботаник решил повторить маршрут первопроходца. Путь к побережью оказался еще труднее, чем представлялся. Приходилось переходить вброд горные речки, мокнуть под бесконечными дождями, прорубаться через завалы, штурмовать крутые склоны сопок и, главное, пополнять коллекции, которые Максимович все это время возил с собой. Кто в нашем влажном климате засушил хоть раз в жизни хотя бы сотню растений, перешнуровывая десятки неподъемных гербарных сеток по нескольку раз на дню, спасая гербарий от плесени, тот знает, каких усилий требует работа ботаника. Преодолев 400 таежных верст, к 1 июня отряд Максимовича вышел к бухте Святого Владимира. Здесь по карте Венюкова должен был находиться военный пост и Максимович рассчитывал пополнить запасы продуктов, но пост уже был перенесен в бухту Ольга, и отряд отправился по берегу моря на юг. Ни дорог, ни троп до них здесь никто не прокладывал.

Цветок имени капитана-лейтенанта
Максимович описывал поход из бухты Св. Владимира в бухту Св. Ольги так: «Я родился в рубашке. На шестой день тяжелого похода по безлюдному берегу разглядели в тумане парусник». Это была шхуна «Восток» под командованием капитан-лейтенанта Александра Шлиппенбаха. На ее борту заметили сигналы, подаваемые с берега, и спустили шлюпку. Позже, в благодарность, Максимович назвал именем Шлиппенбаха самый красивый вид местного рододендрона. В бухте Св. Ольги члены экспедиции и лошади отдыхали, а неутомимый ботаник обследовал окрестности бухты и низовья реки Аввакумовки. В конце июня 1860 года в Ольгу зашел пароход-корвет «Америка», который взял Максимовича до залива Посьет. На берегах Посьета ботаник вновь пополнил коллекции и, может быть, первым в истории Приморья восхищался причудливым смешением южных и северных видов растений.

Первый японский ботаник
Из Посьета ученый перебрался в бухту Золотой Рог, где только что был основан пост Владивосток. Здесь Максимович провел ботанические изыскания на побережье Уссурийского и Амурского заливов и острова Русский. В середине сентября 1860 года Максимович отбыл в Японию, растительный мир этой страны был тогда «терра инкогнита» для европейцев. Три года наш ботаник провел на островах Кюсю и Хоккайдо, прослыв большим знатоком сакуры и став учителем первого японского ботаника Макино Томитаро. В Санкт-Петербург Карл Иванович вернулся через пять лет после отъезда, морем. При этом он смог доставить в Россию свыше 400 живых растений, для которых соорудил специальные полки и которые ежедневно поливал в пути. Также он привез гербарий, в нем было около 2500 видов засушенных растений Японии, 1200 видов амурской флоры, несколько сотен образцов древесины и масса экзотических семян.

Ботаника как подвиг
В 1865 году К.И. Максимович был избран адъюнктом Петербургской Академии наук, а через шесть лет стал академиком. До конца своей жизни Максимович работал в Ботаническом саду Санкт-Петербурга, но его настоящей и единственной любовью оставался Дальний Восток, даже смерть застала Максимовича над описанием дальневосточной коллекции Н.М. Пржевальского.

Автор Иван Егорчев, фото Валентина Якубова

Материал опубликован в 33 номере бортового журнала «Владивосток Авиа», 2007 год

0 Comments

Comments RSS

Leave a comment

Allowed tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>