Туризм за государственный счет

Геннадий Потапенко — геолог, как говорится, «со стажем», да еще с каким. Родился в Украине, в Сумской области, объездил весь бывший СССР и годами жил в таких «ненормальных» для обывателя местах таких, как Магадан и Чукотка, да еще и не хотел оттуда уезжать. Занимался разведкой месторождений золота, урана, угля и других полезных ископаемых, — и весьма успешно (20 тонн золота на Чукотке). 23 года водительского стажа по Монголии, Кыргызстану, Грузии, Казахстану… Но на встречу во Владивосток Геннадий Иванович приехать не смог: привыкшему к просторам степей в нашем городе ездить тяжело. Так что отправились мы, журналист и фотограф, в Тавричанку, где уже полгода живет настоящий геолог. Ожидали увидеть среди множества камней и минералов, карт и геологического инструмента «маньяка» своей профессии, а увидели нормального человека — любящего рыбалку, историю, путешествия, отдых на свежем воздухе, горные лыжи, своих детей и внуков.
— Вы много где жили, а где бы хотелось остаться?
— В Нексикане. Это поселок в Магаданской области. Мы там строили грандиозные планы — до 2010 ода. Через Нексикан должна была пройти железная дорога на Магадан, мы проводили первые работы — инженерно-гидрогеологическую съемку. Зашли уже на территорию Якутии, а тут — 1990-е годы, Якутия чуть ли не самостоятельное государство: «Пожалуйста — изучайте, но только с помощью вертолета». Деньги кончились, и вся разведка тоже.
— Чем же вас так привлек этот Нексикан?
— Это геологический поселок, там жили все «свои». Мне там нравилось, это рядом с Оймяконом, кстати, полюсом холода. Жили дружно. С 1975 года все нексиканцы собираются в Москве на общий сбор. Традиция. В Интернете есть даже нексиканский сайт. Потом дети разъехались, я вернулся в Бишкек поддерживать родителей. Там я учился, вырос, там у меня все друзья. Последние годы работал в Бишкеке с иностранными компаниями, например «Жаны Жылдыз» — «Новая звезда» переводится. Потом решили с родственниками собраться здесь, в Приморье. Вот с марта этого года и живу. Здесь так много интересного! Друг моего сына увлекается фотографией, он меня и позвал в путешествие «По следам Дерсу Узала». Он фотографирует, а я любуюсь красотами. Пытался устроиться в геологию во Владивостоке, но пока как-то не очень. Работа рутинная меня не привлекает, я бы мог консультировать, давать советы. А золото добывать — не «царское» дело. Я на разведке всю жизнь проработал. Отвечал за разведку новых месторождений, подготовку их к добыче, экспертировал площади. Были предложения, но…сидеть в тайге на старости лет как-то несерьезно. А в молодости — да, прошел все, ну, почти с самого низа — с геоморфолога. Свое в тайге в палатках отсидел.
— У вас были романтические представления о профессии? Зачем вы в нее пошли?
— Во-первых, престижно. Я любил природу, а тут еще и государство платит деньги, и неплохие. Первая практика была на речке, которая впадает в Иссык-Куль, а там курорт, радоновые воды. Мы жили в палатках, и через нас проходил всесоюзный туристический маршрут. Утром встаем, нас кормят, лошадей подают, и мы верхом едем, а рядом пыхтят с мешками туристы из Латвии, которые заплатили деньги, чтобы сюда приехать. А тут наоборот — нам платили, так что некоторые называли геологию «туризмом за счет государства».
— То есть вы стали геологом только из-за любви к природе?
— Еще минералы, камни — это интересно. Все было сделано, чтобы привлечь молодых людей в эту специальность. Государство выделяло 20 тысяч рублей в год на проведение геологических походов школьников нексиканской школы. Летом мы ходили в геологические походы, маршрут выбирали по своим интересам — чтобы порыбачить можно было.
— Дети пошли по вашим стопам?
— Нет. Единственные, кого я завлек в геологию — братья моей жены. Они моложе меня, поступили, отучились, приглашал к себе на практику, потом работать. У меня сейчас внучка очень интересуется геологией. Правда, она согласна всем заниматься: и балетом, и рисованием, и геологией. 8 лет.
— У геологов бывают специфические хобби?
— Ну… игра на гитаре… фотография. Мечтал о видеокамере, купил в итоге. Наснимал много, а монтировать нет видения — не технарь. А вот мой друг занимается поиском истоков великих рек. Нашел истоки Лены, я ему предлагал поискать истоки реки Сырдарья, а он говорит — мелко, Амазонка интереснее. А там этих истоков…
— Вам попадались необъяснимые явления в процессе работы?
— Попадались, но они оказывались вполне объяснимыми. На Колыме один раз в лагерь пришло письмо — «Ищите в квадрате таком-то», а что искать — непонятно, и от кого письмо — тоже. Друг загорелся, пошел в лес, оказалось — ракета. Часто с неба железяки падали, приходили сообщения: «Сюда — не ходить».
— А никогда не хотелось плюнуть на все и бросить эту работу?

— Бросить? Нет, конечно. Мое кредо — работать надо не там, где много платят, а там, где нравится. Ему я всю жизнь и следовал. На добыче золота получали в полтора раза больше, были приглашения, но я не пошел. Еще я очень увлекаюсь историей. В каждом регионе, где я работал, было какое-то интересное историческое событие, вот о нем я и собирал информацию. Геология способствует такому интересу. Ведь она основана на изучении того, что было, и предсказании того, что из этого следует ожидать. На Колыме меня интересовала история освоения. И — лагеря. Например, в Нексикане, в составе геологоразведочных партий работали заключенные. По документам запись: «Состав партии: 10 вольных и 7 з/к».
С этими документами отдельная история. Когда прекратилось финансирование, из Москвы сказали: «Выживайте сами, добывайте золото». Мы продались ГОКу. Там была техническая библиотека, личные дела сотрудников, это была военизированная контора «Дальстрой». Я делал выписки из отчетов — наиболее интересные истории, выражения. Многие авторы отчетов были самоучки, довольно забавно выходило: «Осужденный по статье такой-то отличался тем, что мог взнуздать лошадь весом 200 килограммов, и она шла». Потом эти записки мой друг опубликовал в газете. Жалко, что я очень ответственный был и сжег эти личные дела, когда библиотеку упраздняли. Но некоторые документы удалось сохранить. Вот приказ по лагерю, по поселку Нексикан: «Праздник 7-го ноября. Запереть всех в бараки, не допускать шарахания». Или письмо бывшего заключенного, сидел в 1950-х годах, потом ему что-то взгрустнулось, и он написал «начальнику Колымы». Пишет: «Освободился в 53 году по амнистии, живу в Москве, пенсионер, имею двухкомнатную квартиру. Здоровье неважное. Передаю приветы начальнику участка, завконторой, начальнику лагеря, начальнику разведучастка. Пенсию получаю 210 000 рублей, но все равно лучше, чем зк. Прошу дать ответ». Я ему ответил. Он благодарил. Такие вот люди. Много говорилось о том, что в Советском Союзе людей не ценили, что коммунисты такие-сякие. Когда я перебирал эти документы, понял, что все не совсем так. Многие посылали письма «товарищу Сталину», а «оттуда» отвечали — каждому отдельному человеку. И это были не формальные отписки. Шаламов ужастиков понакатал, но есть очевидцы, они его слов не подтверждают.
— Интерес к истории у вас всегда был?
— Со школы. Помню, мы рисовали рисунки к историческим событиям — сражениям всяким.
— Какими достижениями в своей работе вы гордитесь?
— Ну, например, в Монголии нашли перспективный штокверк с молибденвольфрамвисмутовым оруденением.
— Какой-нибудь героический случай припоминаете?
— Пурга, до лагеря 60 км, а тут приехало главное начальство из Магадана и надо отправить донесение, а вездехода нет. Ну, я и пошел… Сейчас бы, наверно, не решился, а тогда — молодой был.
— Семья с вами везде ездила?
— Есть традиция через 7 лет менять работу, местожительство. Так я и старался делать, на одном месте быстро приедается. Вот откуда не хотел уезжать, так это с мыса Шмидта. Но на Колыме предложили работать главным геологом партии, а мне надо было расти… Вот Чукотки я не напился.
— Что же вас привлекает в таких «отмороженных» местах?
— Там — романтика. Олега Куваева читали? Если бы почитали, поняли бы. Я его почитал, потом побывал в тех местах и не захотел уезжать. Холодно, да, я в первый же месяц обморозился. Поехали на вездеходе 90 километров — водитель, я и начальница, Хабарова, герой социалистического труда. Вездеход сломался, пересели на УАЗ. Уазик весь продувается, поэтому водитель взял водку. А Хабарова очень стеснялась пить с подчиненным в антисанитарных условиях, но пришлось.
— А вы верите в камни в качестве оберегов, талисманов?
— Чушь это все, не верю.
— Любимый камень у вас есть?
— Да все они у меня любимые. Например, чароит — красивый. Моя внучка покупает этот новый журнал с камнями — за 200 рублей, а камни-то там самые дешевенькие. Я говорю — дешевле тебе продам — обращайся.
— Сейчас геологом быть престижно, оплачиваемо?
— Хорошие геологи нужны всегда. Но сейчас их не учат, а штампуют. В 2005 году я был председателем государственной комиссии института в Бишкеке на защите дипломов. Из 15 выпускников геологами будут работать человека три, остальные от геологии далеки. Я сужу по Кыргызстану, но, наверно, везде такая ситуация. Когда мне были нужны работники, не мог набрать 15 специалистов, тем более уранщиков — специфическая область. Искал по всей стране. Гидрогенные месторождения урана — это новый тип урановых месторождений, перспективный. Но все специалисты были либо такого возраста, как мы — 60 лет, либо 20—25 лет, без практики и с низким качеством образования.
— О чем вы мечтаете?
— Поехать путешествовать по миру. Для начала, наверное, в Китай. А пока проехали только по Приморью: коса Назимова, Андреевка, бухта Витязь, Краскино, Посьет, памятники все осмотрели. Я книжку прочитал о Хасанских событиях, оказывается, много людей погибло. На Песчаный вот только не доехали. Водопады Кравцовские… Правда, видали мы водопады и повыше. На Арму съездили — встретились с семьей староверов, которые приехали из Уругвая. Говорят — нравится здесь, местные нормально относятся, скоро из Уругвая новые приедут.
— А вы здесь надолго? На 7 лет?
— Это минимум. Видите — строительство затеял… Берут на работу в Приморнедра. Но геологию Приморья я не знаю, буду изучать.
— Насколько знаю из школьного курса, у нас тут почти вся таблица Менделеева.
— Все так говорят. Золота рассыпного в 2008 году здесь добыто 47 килограммов. Ерунда! Есть здесь полиметаллы, вольфрам, уголь, бор — да. Но сейчас меня больше интересует история Приморья. Это белое пятно для меня. Ну, и сам по примеру отца пишу мемуары.

Материал опубликован в 42 номере бортового журнала «Владивосток Авиа», 2009 год.

0 Comments

Comments RSS

Leave a comment

Allowed tags: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>